Таким образом, различия есть простые и научные условности видимостей несуществующих целых или неделимых. Дома не существует, человека тоже, не существует того, что существует в условностях науки и возникающих от этого относительных различиях. И все то, что признано существующим в природе: дерево, вода, планеты, – равносильно всему относительному неподлинному бытию, не подлежит познанию науки и общежития как несуществующие факты.
Культуре отсюда подлежат условия (бутафорность), но не действительность. И чтобы приступить к культивированию условий, необходимо знать науку о б этих условностях, и это уже достаточно, чтобы ограничить свободу действия. Наступает боязнь порчи материала и т. д. Огромные массы не могут приступить к разрешению акта, боясь того, что без науки ничего не выйдет, позабывая о том, что сам источник мудрости – природа – творит свои гигантские организации без помощи науки, не имеет ни изобретателей, ни штата инженеров, ни рабочих, ни крестьян, ни интеллигентов.
Сознание познает различия еще не научным путем. Когда они тем или иным способом касаются нашего тела, через прикосновение, осязание я осознаю действие. Это одно из самых «наглядных доказательств», что во мне живут чувства, не знающие различия вещей, и это первое непосредственное познание. В этом наглядном случае все ощущения и осознания остаются простыми теми же условностями, я не имею таких чувств и сознания, чтобы ими мог осознать то, что прикасается тем или иным способом к моему телу. Я только ощущаю воплощенные в меня через опыт условия, и поэтому чувства отличают различия чисто условные, различий же нет в мировом пространстве. Даже огонь или холод, температура, существующая в нашем осознании и наглядно доказанная при своих изменениях в физических «опытах», не существует в мире. Она была бы тогда, когда при прикосновении своем сожгла бы без остатка тело. Но мир не чувствует ни холода, ни жары, в нем нет того, что бы замерзло или сгорело. Исчезает ли все то, что подвергается палящим лучам огня? Я полагаю, что нет: если бы что-либо возможно было сжечь в мировом пространстве, то уже бы давно ничего в нем не осталось. То же самое происходит и по ощущению веса и построения – стройно ли все стоит и весит. Все эти различия существуют в наших условиях, нет же таковых состояний в мировом состоянии.
Каждый художник чувствует, что он не подлежит никакой зависимости, его воля свободна, а вернее, он свободен и от воли, его волевого «я» нет вне воли других явлений. Законы перспективы, как и анатомии, суть абсурды недомыслов живописца, увлеченного наукой общежития и своим организмом, живописец доверяется его общежития технической ереси вроде того, что глаз его видит, сознание осознает, чувство чувствует, ноги передвигают, руки берут. Воля его не может выйти к свободе действия в силу последних условий, не говоря уже о том, что воля его зависит еще и от законов идей практического общежития, его нравственности и т. д. Но воля его свыклась с этими условиями, он даже не знает других другой свободы, как только лишь движение воли своей по пути условий науки и практического общежития. Чистой науки, как и чистого Искусства, живописец не познал и отказывается от этого подлинного действия во имя предметного харчевого практического общежития.
Беспредметник – без-книжник, он не верит в практическую книгу, не верит в практическую науку, для него последняя не больше как любопытные и занятные комбинации элементов, творящих то или иное действие. Он не верит, что практическая наука, книга – единственный свет, освещающий пути истинные, и что она знает истину. Знающий науку человек знает истинные пути своего движения – беспредметник ставит вопрос вообще о путях, есть ли таковые и куда они ведут человека. Это все важно для общежития, оно верит в «куда» и «откуда». И есть ли книга свет, гарантирующая осветить все темные места, и существуют ли таковые? Беспредметник не знает этих различий темного или светлого, идет ли к свету что-либо или к тьме. Природа не знает ни света, ни темного, она не будет глупее в темном и не умнее в светлом. Темное и светлое – чисто предметные практические различия. Чисто книжные определения.
Наука творит пути, тогда как сама не может открыть ни одного пути во Вселенной. Она не может знать, откуда и куда все направляется, и какая цель всему перемещению назначена, и существует ли оно. Перемещение остается неизвестным.
Наука, как и все предметное практическое сознание общежития, существует потому, что есть принцип относительности. И когда его изживут, обрушится весь предметный реализм и все различия в мире, тогда исчез нет все в нем, то, что накопилось в нашем сознании, померкнут звезды и обрушится небо.
