– Э-э... может, говорил, – потер щеку Юрий. – А может, и нет. А дом да, по соседству. Что там в этом доме такого? – спросил он и внимательно посмотрел на Настю.
– Да ничего. Просто там кто-то жил этой весной, – сказала она. – Хозяев не было, а там кто-то жил. Может, бомжи там жили.
– И что здесь такого? – пытливо смотрел на нее Всеволод Владимирович.
– Так говорю же – ничего такого.
– Тогда зачем огород городить?
Настя пожала плечами. Да, казалось бы, сыр-бор разгорелся вокруг пустого места. Но все, что ни делается, все к лучшему: дрогнуло же в Сокольском что-то, когда он услышал про деревенский дом. Значит, не зря закрутился этот разговор. Но в любом случае все ее старания пошли прахом. Он смогла только создать версию, но не сумела ее развить и тем более закрепить. Зато Сокольский-старший смог вывести ее на чистую воду. Сейчас он скажет, что больше не нуждается в ее услугах, и отправит домой – наверняка своим ходом.
– Ну, чего молчите? – спросил Всеволод Владимирович, насмешливо глянув на нее.
– Думаю, как обратно домой ехать. Не знаю, как лучше – на поезде или автобусе.
– Лучше всего на вертолете. На вертолете полетим. Все вместе. Или вы думаете, что сможете уволиться? И не надейтесь. Не знаю, зачем вы со своим начальником эту самодеятельность устроили? Мой дом – не вражеский лагерь, чтобы шпионов туда засылать. Ваш начальник мог бы созвониться со мной, я бы назначил ему встречу. Мог бы и вас, Настя, прислать. Я рассказал бы вам все, что знаю. А вы тихой сапой, как вый в ночи. Нехорошо. По сути, на меня работаете, а выходит, что против меня. Майя Дмитриевна еще не нашлась, так что работа продолжается. Вы можете задать мне все интересующие вас вопросы. Но не здесь, дома. Да, и насчет мемуаров – никаких там секретов нет. Я попрошу Елену Васильевну, она сделает вам распечатку последующих глав. Если, конечно, это вам интересно...
Вертолет с пилотом находился за пределами МКАД, ждал своего хозяина на взлетно-посадочной площадке частного авиаклуба. Пока добрались... Зато дальше, как в сказке. Бело-синяя винтокрылая птица, казалось, была соткана из нитей, содранных с неба и скрученных из белоснежных облаков – при своих недюжинных габаритах она создавала впечатление легкости и невесомости. Мощный газотурбинный двигатель, просторный шестиместный салон. Машина легко оторвалась от земли, набрала высоту, разогналась до максимальной скорости. Двести восемьдесят километров в час, без пробок и гаишных инспекторов.
Всеволод Владимирович сдержал свое обещание. Он доставил Настю в усадьбу, примирил со своей сестрой и открыл ей доступ к истории своей жизни. Она получила долгожданную распечатку и закрылась с ней в своей комнате. После бестолково-пьяной ночи и стремительного перелета хотелось завалиться спать. Но жизненная интрига, вплетенная в столь нехитрое повествование, не давала ей покоя и разгоняла наваливающийся сон.
1
Первые два года службы тянулись так же долго, как сама вечность. Тянулись долго, а пролетели как один миг. Рождение сына, первое повышение по службе.
Летом восемьдесят седьмого года я должен был увольняться в запас. Но я решил остаться на службе. Командир полка подписал мой рапорт и даже пообещал в скором времени назначить меня на должность командира роты. Я очень многому научился, мог похвастаться офицерской выправкой, во мне уже чувствовался лоск кадрового военного. Так что в части уже стали забывать о том, что я из института.
Все было хорошо на служебном фронте. И в семье все замечательно. Майя родила сына, заботилась и о нем, и обо мне. После родов ее порядком разнесло, но за год она вернула себе прежнюю форму. И стала еще краше, чем была. И находились желающие с нею познакомиться. Часть большая, офицеров много, дури молодецкой еще больше. Но Майя пресекала такие попытки на корню и всегда сообщала мне. А я уже разбирался – кому морду набью, кого землю нюхать заставлю. В конце концов до народа дошло, что с Майей лучше не связываться.
И все же какое-то время душу грыз червь сомнения. Если слишком все хорошо, значит, где-то должен быть подвох. Чего греха таить, несколько раз я устраивал Майе проверки. Если и могла она согрешить с кем, то лишь когда я был в наряде. Несколько раз я внезапно приходил домой посреди ночи, но все было чисто. В конце концов я успокоился.
А однажды случилось. Я заступил в наряд начальником караула. Двенадцатый час ночи, часовые на посту, одна смена шуршит, другая отдыхает. Все как положено, никаких эксцессов. Но мой покой нарушил капитан Бушель.
Не любили мы друг друга с тех пор, как сцепились из-за Майи. Но и подлостей друг другу не делали. И даже когда он заступал дежурным по полку, а я тащил службу в карауле, недоразумений между нами не возникало.
Но сегодня вся его скрытая враждебность полезла наружу.
– Сидишь здесь, а твоя жена... – язвительно усмехнулся он.
– Что моя жена? – встрепенулся я.
– Не что, а с кем. Какой-то мужичок у нее.
– Врешь!
Я едва сдержался, чтобы не схватить Бушеля за ворот шинели. Он почуял мой гнев – дал слабину.
– Можешь сходить домой.
