Но не подняли меня ночью. А утром прозвучала команда «Подъем». И далее по распорядку. Все как в армии. Утренняя зарядка – пятнадцать минут, утренний туалет, заправка коек, утренний осмотр, завтрак, развод на работы. А в промышленной зоне меня вызвал к себе начальник цеха, провел беседу и показал кабинет по технике безопасности, в котором я должен был теперь заседать как должностное лицо.
В институте я изучал экономику труда, знал, что представляет собой должность нарядчика. Выяснилось, что нарядчик обычного предприятия мало чем отличается от своего подневольного коллеги. В принципе одни и те же обязанности. Все те же сменно-суточные задания, первичные документы, на основании которых учитывается выработка и заработная плата заключенных рабочих – наряды, ведомости, рапорты выработки. Короче говоря, работа для маленького начальника. Свой кабинет, который со временем я мог обустроить по всем канонам зэковского бытия. Спать мне здесь никто не позволит, но кипятильник и посуду – это запросто.
Времени на раскачку я не имел. Тонкости работы надо было постигать в процессе бурной деятельности. Я понимал, что церемониться со мной никто не станет. Напортачу раз – по первой, может, еще и простят. А на второй – бросят в тот же столярный цех чернорабочим. Поэтому я изо всех сил старался не оплошать. И с нарядами поспевал, и с учетными карточками не облажался. А через недельку вообще вошел в курс дела. Обжился, остепенился. Какой-никакой, а начальник.
Проблемы начались с появлением Совика и его своры – тех самых отморозков, которые чуть было не убили Прохора. Блатная шелупонь нашего отряда меня не трогала, но как только Совик вышел из ШИЗО, так и началось. Меня подняли ночью, завели в умывальник. Знакомая мне уже четверка. Хлипкие на вид ребятки, да и на удар не очень крепкие. Но гонору в них выше крыши. И заточки у них наверняка.
– Ну вот и встретились, сучонок, – начал Совик.
Я молча и безразлично смотрел на него. Страха во мне не было, и отморозка это злило. А ведь я должен был бояться – как-никак два противника спереди, двое сзади. Если возьмут в оборот, дело худо. Но не так страшен черт, каким его Совик из себя малюет.
– Две недели в кондее из-за тебя, падла.
Я молчал. Пусть выпустит пар. А вместе с ним и борзость выйдет.
– Ну, чо молчишь?
– Завтра на работу, – сказал я.
– Ну и чо?
– Тебе на работу. И кентам твоим.
– Не понял, ты чо тут командуешь? – слегка растерялся Совик.
– Я не командую. Я наряды закрываю. Тебе не закрою. И твоим кентам тоже. Так что завтра на работу.
Я развернулся так резко, что стоявшие за моей спиной зэки даже не успели среагировать на изменение обстановки. Правым плечом оттолкнул одного, левым другого и вышел из умывальника. Останавливать меня никто не стал.
А на следующий день вечером после работы меня подозвал к себе «угловой» – смотрящий по бараку. Воровской, но не самой серьезной масти человек. И довольно-таки молодой – тридцати еще нет. Шуруп кликуха – не очень гордого звучания, надо сказать.
– Ты чего там на Совика наехал? – хмуро спросил он.
– Я? Наехал?! Пусть работает.
– Не царское это дело.
– А почему кто-то вкалывать за него должен? Кто он такой? Полуцвет отмороженный, порчак.
Полуцветом на воровском жаргоне назывался гниловатый по своей сути вор. А порчак – это еще хуже – вор с подпорченной репутацией.
– Не понял, – нахмурился Шуруп.
– А я завтра мужиков соберу, спрошу у них, хотят они за Совика вкалывать или нет? И за твою пристяжь тоже спрошу. Сам ты полнота, а вокруг тебя бакланы полуцветные кружатся.
«Полнота» – уважаемый, авторитетный вор. По большому счету, это было явным преувеличением с моей стороны. Не было на этой зоне по-настоящему крутых авторитетных воров. Настоящие «босяки» на строгом или особом режиме сидели, а здесь так себе – третий сорт не брак. Зато беспредельщиков пруд пруди. Они здесь и правят бал. Отрицал из себя рисуют. Я, конечно, человек маленький, мое дело сторона. Но это если меня не трогать. Но меня тронули. И я должен был колоться в ответ.
– Не тебе судить, – напыжился смотрящий.
– Да не буду я судить. Мужики судить будут. Давно уже базар идет, почему одни вкалывают, а другие нет. Завтра у мужиков спросим.
– Ну, смотри.
Я решил не спать этой ночью. Лежал с открытыми глазами и боковым зрением сканировал пространство. Всем своим нутром чувствовал опасность, исходящую от блатного угла. Блатари долго не ложились спать, перешептывались, поглядывая в мою сторону. Похоже, они уже выбрали «торпеду». Но ничего не произошло. Я промучился без сна до самого утра, но никто на меня так и не наехал.
Разумеется, мужиков собирать я не стал. Не мое это дело. Но мужики сами стали подходить ко мне. То один зайдет в кабинет, то другой, а к концу рабочего дня ко мне подвалил сам «бугор». Крутой, авторитетный мужик.
– Ты, Рваный, правильную тему поднял. Я долго молчал, но... Шелупонь, в натуре, рулит. А рулить мы должны.
Я уже жалел, что впутался в это дело. Какой из меня, к черту, революционер. Но ведь назвался груздем.
– Так мое дело маленькое, – попытался отвертеться я.
