Тысяча Сынов никогда не имела репутации наиболее искусных бойцов среди Легионов, и часто говорили, будто мы чересчур полагаемся на свои психические таланты для победы в войнах. Возможно, этот упрек и был отчасти верен, однако по отдельности мы не уступали мастерством нашим кузенам из других Легионов даже если не брать в расчет годы крови и сражений после восстания Гора. В то время как многие воины бились на инстинктах и выучке, мы привносили в поединки научный подход, используя ментальные техники концентрации в сочетании с медитативными ката, встречающимися в философских боевых искусствах. Принципы равновесия, действия и противодействия, способы заставить оппонента проявить изъяны своей техники и, в свою очередь, не попасться на его приманку – все эти аспекты боя наш разум заучивал за годы обучения на Тизке и в последующих войнах. В противостоянии с нашими сородичами, обученными в более дикой или негибкой манере, подобная личная дисциплина уравнивала шансы.
Так что я перед лицом подавляющей мощи Ульреха я сохранял спокойствие – по крайней мере, внешне. Он наносил удары настолько быстро и сильно, что поддержание боевой концентрации давалось мне нелегко. Я представил себе, как Телемахон с отвращением наблюдает за моим выступлением. Представил, как Абаддон глядит на меня немигающим оценивающим взглядом. У меня больше не было сомнений насчет его мотивов – отнюдь, я уверился, что он послал меня на этот бой, чтобы посмотреть, как я умру. Плоды моих неудач, которые, наконец, настало время пожинать. И как же уместно было то, что все произойдет перед самим Даравеком и будет исполнено его же чемпионом.
Ульрех пустил первую кровь. Он воспользовался плохо исполненным отводом и рискнул нанести режущий удар мне по корпусу, оставив на нагруднике рассеченную прорезь. Ликующие крики его братьев стали вдвое громче.
Наши клинки встретились, сомкнувшись возле рукоятей. Мы были так настолько близко друг к другу, что я видел отражение своего черного доспеха в грязно-серебристом керамите Ульреха.
– Почему ты вместе с ним? – спросил я Железного Воина, выискивая в его движениях признаки колебания. Их не было. – Почему ты с Даравеком?
Ульрех какой-то миг удерживал блок, а затем мы оба высвободились и разом сделали шаг назад.
– Абаддон – не меньший тиран, – коротко бросил мечник в ответ.
С этим я спорить не стал. Наши клинки сшиблись в серии взмахов и парирований. На сей раз я не отступал, а отводил все, что мог, и уклонялся вбок от того, что отвести не мог. Между нами и моими братьями оставалось лишь несколько метров. Двигаться уже было некуда.
Ульрех был не настолько молчалив, как я ожидал – когда силовые поля наших клинков оттолкнули друг друга с рыком энергетической перегрузки, он заговорил:
– Почему ты бросил свой Легион?
Признаюсь, вопрос меня удивил.
– Чтобы выйти из тени наших потерпевших неудачу отцов, – произнес я. – Позором с тенью преображены. В черном и золоте вновь рождены.
– Боевой клич фальшивого Легиона, – проворчал Ульрех.
– Боевой клич нового пути. Новой войны.
– От позора не сбежать, – рыкнул немногословный воин.
– Те, кто не учится на прошлом, – парировал я, – обречены его повторять.
Мы раз за разом скрещивали клинки, никому не удавалось добиться второй крови. Я постепенно оценивал его работу мечом, которая в худшем случае была мастерской, а в лучшем – исключительной. Возможно, Телемахон его бы уже победил. Я же мог лишь сохранять патовую ситуацию.
– Мне становится скучно, Хайон, – окликнул меня Абаддон. – Заканчивай с этим.
Кровь Богов, я пытался. Я сделал режущий замах, превратив его в колющий выпад в горло, когда Ульрех попался на приманку, но Железный Воин мгновенно восстановил равновесие и отбил клинок Сакраментума вбок.
– Маэлеум, – произнес Абаддон, обращаясь к Даравеку на фоне дуэли. Я не позволял их словам меня отвлекать. – Это было вдохновенное проявление враждебности.
Огромные крылья Даравека затрепетали, обдав нас дуновением смердящего углем воздуха.
– Маэлеум был наименьшим из оскорблений, нанесенных мною твоим владениям, Эзекиль.
В голосе Абаддона больше не было слышно веселья:
– Вот, значит, как.
Даравек принялся перечислять всю ту смуту и бесчестье, которым его силы подвергли нас. За недели, потребовавшиеся нам, чтобы добраться до края Ока, для армады Владыки Воинств прошли месяцы. Они бесчинствовали по всей нашей территории, неся смерть нашим гарнизонам и обрушивая гибель на крепости.
Даравек упоминал все – битву за битвой, падение за падением – скрупулезно приводя детали и смакуя их. Довольную речь военачальника оттеняли гул и грохот наших с Ульрехом активных силовых полей, поединок продолжался на протяжении всего монолога.
