Чёрный лес полностью

— Ночёвку — это можно. Только места у нас немного — сами видите. Есть один пустой дом. Там холодно, и тесно, но вы должны уместиться. А вот с едой помочь не можем. Есть очаг — сами приготовите.

Дроган кивнул:

— Сойдёт.

Дом, и правда, оказался невелик. Лошади и поклажа остались под хлопающим на ветру парусиновым навесом, наёмники же набились внутрь. Камни, из которых были сложены стены, поросли мхом изнутри и снаружи — никто давно не ухаживал за домом. Доски потолка потемнели и рассохлись. Окон не было, и хижина была погружена в темноту.

И всё же живой огонёк, заплясавший в очаге, разом сделал это место уютнее.

— Ну и дыра, — процедил Коли, оглядывая утоптанный земляной пол.

— Лучше, чем спать на улице, — сказала Велимира.

Она уже выбрала себе место у стены и раскатывала походную постель. Дроган подкинул в очаг пару сучьев, и пламя, оживившись, принялось старательно облизывать новую подачку. Обернувшись, воитель заметил, что Бенгта уже подготовила постель для них обоих.

Постепенно возня затихала. Есть никому не хотелось. Наёмники устроились, как могли — кто-то лежал, кто-то сидел на своей постели. Стейн устроился напротив очага, скрестив ноги. Огонь отражался в его глазах.

Вдруг предводитель отряда запел. Его голос был неожиданно мягким и глубоким.

Ой, да выйду в чисто поле,

Да спрошу я у небес,

Где судьба моя хранится,

Где найду я свой конец.

Один за другим «Сумеречные коты» подхватывали эту старую наёмничью песню, пока голоса их не слились в общий хор.

Небеса мне не ответят,

Только ворон в вышине

Хрипло крикнет над равниной –

Будто плачет обо мне.

Путь лежал мой в край далёкий,

Где я только ни бывал.

Только ворон одинокий

Верным спутником мне стал.

Я вернулся поздним летом,

Я в избу свою вошёл.

Скинул плащ я и промолвил

«Накрывай, хозяйка, стол»!

Тишина меня встречала.

Где же милая моя?

Приняла её до срока

Спать могильная земля.

Голоса замолкали. Только ветер продолжал неистово завывать в щелях, да дождь барабанил по крыше. Тонкие струйки воды проникали сквозь щели, скапливаясь в небольшие лужицы на полу. Вскоре огонь в очаге прогорел, и темнота, вернув свои владения, окутала спящих наёмников. Лишь Дроган сидел во мраке, не смыкая глаз. Возможно, эта тихая деревенька была безопасна, но закон наёмников был непреклонен — если не хочешь встретить утро с кинжалом под рёбрами, выставляй дозор.

И всё же ночь прошла спокойно. Наутро Стейн оставил местным несколько мелких монет из отрядного общака, и наёмники выдвинулись дальше на север, к Гальраду.

Когда они отправились в путь, солнце ещё не успело показаться. Дождь так и не прошёл — наоборот, вспышки молний освещали склоны далёких гор. Местные провожали их пристальными, недоверчивыми взглядами. Дроган спиной чувствовал, что на них сейчас смотрят острия, по меньшей мере, полудюжины стрел.

Однако стоило отряду выехать из деревни и подняться по раскисшей дороге, лениво тащившейся по склону поросшего редким лесом холма, как солнце вынырнуло из туч. Дроган посмотрел на него, прикрыв ладонью лицо. Дождь слабел с каждой минутой, будто отряд, наконец, вынырнул из тьмы, окутывавшей его в последние дни. Дроган мог бы сказать, что это — добрый знак. Что сам Создатель благословляет их путь и обещает светлое будущее.

Мог бы. Но он слишком много видел в этой жизни, чтобы верить в приметы.

На очередной развилке со следами тележных колёс Стейн свернул налево.

— Радуйтесь, — усмехнулся он. — Теперь уж до самого Гальрада не будет никаких деревень. К вечеру будем на месте.

Никто ему не ответил. Вокруг простирались прилески, покрытые ковром невысоких северных полевых цветов. Горный хребет с каждым часом подбирался всё ближе к дороге, а вскоре впереди послышался рёв горной реки. Она низвергалась со скалы, нависавшей справа от старого каменного моста, через который предстояло проехать отряду. Средняя часть его давно уже обвалилась — обломки камней до сих пор виднелись над поверхностью реки. Вместо них крестьяне положили настил из толстых досок, потемневших от времени и влаги.

— Выдержат ли? — с сомнением спросил Фроуди.

— Перейдём по одному, — решил Стейн.

Он спешился и повёл коня под уздцы.

— Под такими старыми мостами, говорят, водятся тролли.

Коли спрыгнул на землю, подошёл к краю и заглянул вниз, словно, и правда, пытаясь рассмотреть у основания каменных опор засевшее существо из легенд.

Велимира фыркнула.

— Разве мост бы обрушился тогда?

Коли нахмурился и непонимающе посмотрел на женщину.

— Ну, ведь тролли чинят мост, под которым живут, чтобы собирать плату с путешественников.

— Так рассказывают в ваших хорошеньких крепких замках, да? — осклабился черноволосый наёмник и начал приближаться. — Нет. Зачем им деньги? Их плата — это кровь и мясо. Они поджидают путешественников, а затем выпрыгивают и жрут их!

Он резко выкрикнул последние слова и прыгнул вперёд, поднимая руки. Но его шутка не возымела действия — Велимира лишь коротко усмехнулась.

— Не больно-то ты похож на тролля. Разве что мозгами. Старайся лучше.