— Обед через полсклянки, кок, — повысила голос Хякурэн. — Я чувствую запах горелого кунжутного масла.
— Ох, батюшки! — всплеснув руками, принц Фудзивара убежал.
Между нами повисло неловкое молчание. Я думал о том, что в Тикю меня преследует какая-то недобрая карма: я лежу, ни жив ни мёртв, а рядом сидит какая-нибудь женщина…
— Где я?
Не помню, чтобы Ватанабэ показывал нам это помещение. Здесь было уютно. Ощущение это заключалось в запахе. Пахло мятой, ещё какими-то травами. Подушка была жесткой, но от неё исходило ощущение чистоты.
А вообще обстановка была спартанской: койка, на которой я лежал, напротив — длинный расписной деревянный ларь. На откидном столике — пухлая тетрадь с привязанным за верёвочку простым карандашом…
— Это моя каюта, — сказала Белый Лотос, усаживаясь в ногах кровати, на самый краешек. — Принц Антоку. Я хочу поговорить с вами о том, что вы собираетесь делать в Ямато.
— Не нужно так официально, — поморщился я. — Я ведь лежу в твоей кровати. По-моему, это заменяет выпивку "на брудершафт". Так что давай на "ты".
— А ты повзрослел, — сказала она тогда.
— Да, как видишь, — я окинул взглядом своё тело, накрытое клетчатым шерстяным пледом от самой груди. То, что я раздет, осознал я только сейчас… На мне осталась только верёвочка с жемчужиной мастера никто, которую я повесил на шею — чтобы не потерять.
— Не только внешне, — возразила Белый Лотос, слегка улыбаясь. — И извини: пришлось постирать твои вещи.
Меня накрыло волной стыда.
— Что, я всё-таки…
— Ты ударился лицом о ступеньку трапа, — поспешно пояснила она. — Тельняшку, да и штаны, залило кровью, так что… — она пожала плечами.
Я ощупал лицо.
— Но я не чувствую никаких травм.
— Ты самоисцелился, пока спал, — ответила Хякурэн. — Вот поэтому я и не думаю, что ты страдаешь банальной морской болезнью, Чёрный Лис.
Моё имя она сказала с особым нажимом, и я понял, что это неспроста…
— Ты думаешь, моя болезнь как-то связана с тем, откуда я пришел.
— Не совсем, — она даже улыбнулась. — Но мыслишь ты в верном направлении.
Она пересела поближе, протянула руку и положила ладонь мне на грудь. Откинув плед. Прямо на голую кожу. По которой сразу побежали мурашки — от неожиданности. Но ещё от того, что ладонь Хякурэн была холоднее льда.
— Что ты делаешь? — вопрос вырвался сам собой. Это не было похоже на соблазнение — хотя такая мысль и мелькнула. Скорее, на диагностику — я прямо чувствовал, как невидимая волна проходит по всему организму, сверху донизу.
— Доверься мне, — ответила Хякурэн.
От звуков её я расслабился, и хотя по моей коже, одна за другой, шли волны жара и холода, почувствовал себя спокойно.
А потом я почувствовал, как моё сознание отделилось от тела, которое осталось лежать на кровати. И поднялось под потолок каюты.
С удивлением я посмотрел на себя сверху — для этого мне не пришлось переворачиваться, теперь моё зрение распространилось во все стороны.
Я глядел на себя, лежащего на койке, с широко распахнутыми глазами и выражением бесконечного удивления на лице. Я видел макушку Хякурэн, видел её нежную шею над воротником рабочей робы, и только сейчас понял, что она остригла волосы — коротко и прямо, сразу ниже ушей…
Я видел сквозь потолок каюты и ещё несколько переборок облака, бегущие по чистому, словно тщательно вымытому небу. Я смотрел на горизонт, синей чашей окружающий нас со всех сторон. Наша лодка была подобна чаинке, приставшей к её дну…
Вдруг сделалось так легко, как не было с самого детства. Точнее, я вообще не могу припомнить, когда чувствовал такую лёгкость, но приятней было всё же думать, что когда-то давно со мной такое уже было…
Пройдя сквозь потолок, я оказался над Кобаяши Мару. От носа расходились широкие белые усы, за кормой оставался пенный след.
Зрелище лодки не испугало и не остановило мой полёт. Поднимаясь всё выше и выше, я подумал, что таким образом могу покинуть Тикю, и оказаться в ИН-ОВО. Но так же я чувствовал, что этого не произойдёт. Ещё не сейчас.
А когда планета сделалась всего лишь круглой бело-голубой бусиной, я ощутил покой космического пространства. И увидел Вселенную.
Вселенная была похожа на шар. Мириады звёзд, миллионы миров. Внутри неё крутились небольшие диски, и я понял, что это — галактики. В центре каждой горело яркое скопление, распространяя физически ощутимые волны, которые пронизывали моё тело.
Тело… Я осознавал, что лежу на узкой койке в каюте, и в то же время видел, как моя голова погружается в водоворот из звёзд, а ноги ощущают холод космического пространства.
Я мог протянуть руку, и коснуться любого из небесных тел. Мог почувствовать биение пульса голубых гигантов и ярость белых карликов.
На какой-то миг я понял, что вижу Древо Миров, корни и ветви которого усеивали миры, населённые живыми и разумными существами…
…А в следующий миг я вновь оказался на кровати, в своём теле.
