Обычно принято считать опозданием пятнадцать минут, и когда прошло это время, я вытащил телефон из кармана, чтобы набрать его, и вдруг услышал шаги. Ко мне шел Орлов. В этот момент по спине пробежал холодок, а в горле застыл ком…
— Привет, Максим, — сказал директор. — Он сегодня не придет. Можешь возвращаться в свою комнату. У тебя сегодня выходной.
Какого черта? Мне не нужен выходной!
— Иван Федорович, с ним что-то случилось? — спросил я и посмотрел на чехол, в котором были наши сабли для некрослоя. — Он жив?
— Ты что, глухой, Темников? — спросил он и нахмурился. — Разве я сказал, что он умер? По-моему, я сказал, что сегодня он не придет. Это совсем разные вещи. До завтра.
После этих слов Орлов быстрой походкой стал удаляться от меня. Как будто боялся, что я начну задавать ему еще какие-нибудь странные вопросы.
— Он хоть в школе? — крикнул я вслед директору, но он не обернулся, чтобы мне ответить.
Тогда я решил проверить сам. Мне будет спокойнее, если я услышу его голос, даже если он просто пошлет меня ко всем чертям. Однако телефон был выключен. Ну ладно… По крайней мере, он жив. Это уже хорошо.
Вернувшись обратно в комнату, я не придумал ничего лучшего, как отправиться в Берлогу и заняться изучением книг камневиков. Для всех у меня занятия с Чертковым, так что никто искать не будет. А за учебой у меня лучше всего получалось привести мысли в порядок и немного отвлечься.
Почти целый день я провел в Берлоге. Не могу сказать, что смог достичь больших успехов в работе с сапфиром, но мне кажется, я стал подниматься в воздухе чуть выше. По крайней мере, падать мне стало больнее.
Зато с Люфиком мы наработались вволю. Демоненок улучшил практически все заклинания, до которых у меня руки не доходили. Усовершенствовал мне Святой Знак, чтобы он теперь работал практически постоянно. Доработал Смертельную Тень, увеличив радиус ее действия в несколько десятков раз. Еще раз прошелся по моим аурам…
В общем Люфицер однозначно был сегодня просто в ударе. Ради такого случая я его похвалил и выдал ему конфету, которую синекожий сегодня честно заработал. Мне кажется, это Берлога влияла на него положительным образом, делая его еще сильнее.
Кстати говоря, мне показалось, что с того момента, когда я был здесь последний раз, светящиеся прожилки на ее стенах стали совсем яркими и практически вернулись к своему изначальному состоянию. Это значит, что при желании можно было что-нибудь добавить в интерьер, но так как меня пока все устраивало, я решил оставить как есть.
После ужина и финальной репетиции, на которой Кречетникова заверила меня, что я полностью готов, заснуть я не мог еще долго. Софья подкинула мыслей на ночь, сообщив, что завтра будет смотреть, как я буду выплясывать.
Оказывается, завтра в новостях обещали репортаж про наш бал показать. Тоже мне важное дело… Надеюсь, что как раз меня не покажут… Терпеть не могу себя по телеку смотреть…
С этими мыслями я заснул, а проснулся, когда на часах уже было десять. Да и то, меня Нарышкин разбудил, чтобы на завтрак идти. Ох и суета вокруг была, просто не передать. Не знаю, когда успели украсить главный корпус и наш холл, но ощущения были такими, как будто мы попали в осень.
Только не в такую холодную, ветренную и со снежной крупой, как за окнами школы, а совсем в другую. В настоящую сказочную осень, как в детских сказках. С желто-красными листьями, которые кружатся повсюду, но исчезают до того, как упасть на пол… Лучами солнца, пробивающимися прямо из потолка… Что и говорить, преподаватели поработали на славу. Уверен, что ради этого им пришлось сегодня встать ни свет, ни заря.
Прямо в центре холла стоял стол, рядом с которым были урны для голосования. Можно было отдать свой голос за королеву-осень и короля-осень. Рядом с урнами стояли щиты со списками участников. Сам-то я не участвовал и свои голоса отдал за Кречетникову и Нарышкина. Посмотрим, что из этого получится.
Сегодня был один из тех дней, когда время летело со скоростью экспресса. Едва мы успели позавтракать, как пришла пора отправляться на обед, а вскоре уже стукнуло пять часов вечера. Через полчаса пора уже идти за Урусовой!
Нарядившись в смокинг, я стоял перед зеркалом и вертелся перед ним то так, то эдак. В таком виде я себя видел впервые, и от волнения мои ладони слегка вспотели.
— Вроде ничего… — сказал я, в очередной раз повернувшись к зеркалу правым боком.
— Просто красавчик! — одобрил Мор. — Даже не сомневайся! Женская половина «Китежа» сдохнет от ревности, когда увидит тебя с Урусовой.
— Ага, как же… Как будто они не знают, с кем я приду… — сказал я. — Слушай, Дориан, только вот туфли лакированные… Это точно обязательно? Почему нельзя просто в черных?
— Крайне желательно, мой мальчик, я тебе уже объяснял, — занервничал мой друг. — Не начинай заново.
Ну ладно, погнали!
Когда Прасковья увидела меня на пороге своей комнаты, у нее от удивления чуть челюсть на пол не упала.
