Однако мне повезло. Мы пошли совсем в другую сторону. По пути нам попалась парочка крохотных шаров силы, которые мы с Чертковым не сговариваясь поделили между собой.
Наконец мы оказались в довольно большой комнате, которая наполовину была завалена всяким хламом. Старые сломанные парты, куча обуви, целые тюки каких-то древних, давно уже выцветших мантий, туфли с пряжками, наподобие тех, что я использовал в качестве сменной обуви в подземной оранжерее, и много всего прочего в том же духе.
При этом в комнате было сухо и очень тепло. Так что хранилось все это барахло в очень комфортных условиях, чтобы не сгнить совсем. Вот только мне было не очень понятно, зачем нужно было вообще все это хранить?
— Понятия не имею, — честно ответил Чертков, когда я спросил его об этом. — Лично я думаю, что про этот хлам давным-давно забыли. Здесь таких комнат полно. Одна вот с одеждой, соседняя с ней до отказа забита сломанными инструментами… Лопаты, грабли, тяпки… Я даже войти в нее не смог, настолько она завалена всей этой ерундой.
Нет, я думаю, дело было в другом. Наш завхоз, Степан Максимович Пономарев, был настолько жадным типом, что вполне мог хранить все это на всякий случай — вдруг пригодится? Один только кондиционер вспомнить! Пришлось идти на крайние меры, чтобы он мне его поставил…
— Честно говоря, меня это мало волнует, — сказал наставник. — Вполне нормально, что у заведения с традициями в подвале полно разнообразной ерунды. Лучше обрати внимание вон туда… Видишь фигурку на столе? Она-то нам и нужна…
— Разрешите взглянуть поближе? — спросил я, глядя на маленького позолоченного слоника, который стоял на одном из сломанных школьных столов.
— Давай. Только осторожно, — разрешил Александр Григорьевич. — И не вздумай тянуть к нему руки. Дотронуться до него ты все равно не сможешь, проклятье может сработать. Для них некрослой преградой не станет.
Вот об этом меня можно было не предупреждать. Как обращаться с проклятыми артефактами мне было известно. Я знаю об этом достаточно, чтобы не совать руки к таким штукам, даже если нахожусь в некрослое. Понятное дело что, если мы можем здесь убивать их, значит и они как-то могут защищаться, проникая в это измерение.
Кстати, ничего такого я пока не чувствую… А-а, да… Что-то есть… Судя по темной энергии, которая от него исходила, проклятье было совсем слабеньким. Я смог его почувствовать только после того, как подошел поближе.
Кроме темной энергии, которую распространяла вокруг себя маленькая статуэтка, больше никак нельзя было понять, что слоник проклят. Жаль… Я почему-то думал, что в некрослое проклятый артефакт будет выдавать себя еще каким-нибудь образом. Как-то по-особенному светиться, например.
— Слабое проклятие, — сказал я и посмотрел на Черткова, который тоже подошел поближе. — Слишком мало энергии от него исходит, чувствуете?
— Мы пока с тобой по-разному работаем, Темников. Ты чувствуешь от него один вид энергии, а я совсем другой — энергию самого проклятья, а не темную энергию, — сказал он. — Со временем ты тоже так сможешь, когда уничтожишь их в достаточном количестве. Не переживай, это быстро приходит.
— Понятно… Но я чувствую, что оно слабое…
— Само собой, а ты хотел, чтобы я попросил засунуть в него что-то серьезное? — спросил он. — Моя цель — научить тебя работать с проклятьем, которое спрятано внутри предмета, а не сражаться с ним до последней капли крови. К тому же, не забывай — даже самое слабое проклятье со временем может превратиться в смертельно опасное, которое сможет прикончить тебя. При условии, что оно будет долго питаться жизненными силами. Ты даже не представляешь, сколько людей носят на себе всякие цацки и все время пользуются различными вещами, не подозревая, что они проклятые. Кое-кто даже передает их по наследству, из поколения в поколение.
— Как это? — не сразу понял я.
— Очень просто, Максим, — усмехнулся он. — Не всем везет как тебе. На самом деле, очень немногие могут так же как ты чувствовать проклятье. Тем более, если оно работает медленно. Достался человеку, допустим, перстень в наследство, вот и носит он его почти каждый день. Вот так и получается, что из какого-то слабенького проклятья, которое вызывает понос по воскресеньям, с годами вырастает тварь размером с эту комнату.
— А-а…
— Ага… Теперь отойди подальше и приготовься. Сейчас будет интересно, — попросил Чертков и я сделал несколько шагов назад. — Достаточно. Теперь попробуй применить Слово-Вторжение к этом артефакту.
Я попробовал. Получилось с первого раза. Сначала я услышал звонкий звук, как будто кто-то ударил молотком по наковальне, а затем чей-то недовольный визг, а спустя мгновение прямо перед нами появилось проклятье.
Как я и говорил, оно оказалось совсем небольшим. На полу сидела отвратительная тварь, размером с кота. Только выглядела намного уродливее. Как будто к жуку-носорогу приделали мокрицу.
