Чертков несколько раз говорил мне о том, что ни в коем случае нельзя допустить, чтобы эликсир окончил свое действие до того момента, когда я успею покинуть некрослой. Уж лучше выпить еще один. Правда, это пахнет плохим самочувствием на следующее утро, но это все равно будет лучшим выходом.
Помня об этом, я посмотрел на стену, через которую мне вскоре предстояло пробраться в архив, и на всякий случай осмотрелся в поисках светящихся шариков с силой. Пусто. Понятия не имею, куда они делись с тех пор, как я видел их первый раз.
Если бы я не знал об уникальности не так давно обретенного дара, я бы решил, что здесь орудовал еще один маг-некротик, который их стащил, но этого не могло быть. Что же, некрослой жил своей странной жизнью, что-то здесь все время менялось, и это не всегда идет мне на пользу. Вот как сейчас, к сожалению.
Однако в моем случае расстраиваться было бы верхом наглости. Разделаться с двумя некрокоровами и при этом остаться в целости и сохранности — это уже само по себе очень здорово! Оказывается, при желании я могу справиться даже с такими тварями, разве это не повод для радости? Вот бы еще нога так сильно не болела, но будем надеяться, что к утру пройдет.
На обратный путь в свою комнату я потратил намного больше времени, чем на дорогу в главный корпус. Самое меньшее, чего мне сейчас хотелось бы, это столкнуться еще с какой-нибудь некротварью. Однако и медлить было особо нельзя. К этому моменту я уже провел в некрослое довольного много времени, так что слишком сильно затягивать свое пребывание здесь, это не самая лучшая идея.
В какой-то момент мне вновь стало плохо и я подумал о том, что, может быть, стоит принять второй эликсир, пока не поздно? Но решил еще немного подождать и, как оказалось, правильно сделал. К тому времени, когда я вновь оказался в своей комнате, у меня уже начинала кружиться голова, однако я смог справиться.
Как куль с мукой, я вывалился из портала на пол своей комнаты и еще некоторое время приходил в себя, пока Градовский оглашал все вокруг своими радостными воплями.
Когда пришел в себя, я не спеша разделся, попросил Петра Карловича замолчать и забрался под одеяло. С чувством выполненного долга я закрыл глаз и заснул, чтобы всего лишь через несколько часов встретить новый день, который начался для меня очень неплохо.
Во-первых, дед прислал сообщение, что Софье стало намного легче и она даже выбралась к завтраку. В ответ я написал ему, что это здорово и перезвоню чуть позже, после занятия с Чертковым.
Ну а во-вторых, моя нога сегодня утром чувствовала себя намного лучше, чем в некрослое. Вот это было просто отличной новостью! По правде говоря, я сильно переживал, что на занятии с Александром Григорьевичем из-за этого не смогу выложиться по полной, если это от меня потребуется. Теперь же совсем другое дело!
Раньше Чертков настаивал на том, чтобы я не завтракал перед занятиями с ним. Он считал, что сытый желудок отвлекает мои мысли и слишком расслабляет тело. Однако со временем он стал менее жесток и разрешал мне выпить утром чашку чая и съесть что-нибудь легенькое.
Меня это очень радовало, поэтому перед встречей с ним я заглянул в столовку и с удовольствием перекусил. После походов в некрослой всегда жутко хотелось есть. Понятия не имею, отчего так происходило, но тем не менее это было именно так.
Чашку чая я решил заменить большой кружкой какао, которым запил полдюжины блинчиков со сгущенным молоком. Я бы осилил еще столько же, но решил, что наставник все-таки прав — не стоит объедаться перед занятием. Если меня сегодня ждет не теория в виде новых некросимволов, а практика, то каждый следующий блинчик будет явно лишним.
С учетом довольно раннего времени и выходного, в столовой я был один. Поэтому повара с удивлением смотрели с каким удовольствием я ем. Еще бы… Думаю, со стороны это выглядело забавным. Примчался, слопал шесть блинчиков, быстро запил их обжигающе горчим какао и убежал. Был бы на их месте наш доблестный мастер-смотритель Борисов, он бы точно заподозрил что-то подозрительное и написал бы по этому поводу докладную Орлову.
Однако смотрителя в столовой не оказалось, поэтому по пути в нашу учебную комнату за мной даже никто не наблюдал. Разве что Александр Григорьевич, который пришел немного раньше и смотрел на меня своим вечно мрачным взглядом, как будто я только что совершил смертный грех.
Наставник ждал меня возле двери в ту часть подвала, где мы занимались, и как только я подошел поближе, неожиданно спросил вместо приветствия:
— Темников, мое обоняние меня подводит, или ты совсем недавно был в некрослое?
От неожиданного вопроса у меня открылся рот, но я смог справиться с внезапным ударом и попытался с невинным видом задать встречный вопрос:
— Конечно нет, с чего вы взяли?
— Пфф… — фыркнул Чертков, затем молча открыл дверь и потопал по лестнице в нашу учебную комнату.
