— С Чертковым поделишься, — сказал мне Дориан. — Уверен, он как следует оценит твое новое достижение. Ему будет очень приятно об этом узнать. Даже боюсь, как бы твоего наставника удар не хватил от радостного припадка…
Когда я вышел из дома Карачарова, то обнаружил, что Ибрагим выбрался из машины и ждал меня снаружи. Как я и обещал охране, призрак не отходил далеко от внедорожника, а нервно прохаживался вокруг него. Завидев меня, Турок тут же прекратил нарезать круги и поспешил ко мне.
— Все нормально, Ибрагимчик, можешь не переживать. Хозяин грохнул куклу, — успокоил его Градовский до того, как я успел хоть что-то сказать. — Правда мне пришлось прийти ему на помощь, чтобы все вышло как нужно, но я всегда рад помочь. Самое главное, что все закончилось удачно. Жаль, что ты не видел этой эпической схватки.
— Когда это ты мне пришел на помощь? — удивленно спросил я и даже остановился от такой неожиданной наглости. — Что-то я не припомню такого.
— Ну как же… А кто занимался разведкой? — обиженно спросил Петр Карлович. — Какая вопиющая неблагодарность… Обидно, когда выполняешь самую сложную работу, а в результате этого даже никто не замечает.
— А-а… Ты об этом, — усмехнулся я. — Ну да… Ты просто красавчик. Как бы я без тебя…
— Этот тип сказал, что ты грохнул куклу, мой господин? — уточнил Ибрагим. — Она и была тем самым проклятьем?
— В некотором роде, — ответил я. — Долго объяснять. К тому же я пока и сам толком не знаю, как это работает. Если судить по увиденному, то предполагаю, что кукла как-то срослась с проклятьем и была его частью. Я планирую поговорить на этот счет с Чертковым, думаю он прольет свет на эту историю.
— Будет интересно послушать, — сказал Ибрагим, провожая меня к машине и посматривая по сторонам, как будто мне здесь могло что-то угрожать.
Пока остальные охранники открывали ворота перед нашей машиной, я подозвал к себе старшего, с которым разговаривал по приезду сюда. Сам он ничего спрашивать не решался, но по его взгляду было явно видно, что он очень переживает за Карачарова, и ему не терпится узнать, чем все закончилось.
— Я думаю, с вашим хозяином все будет хорошо, — сказал я ему и мне показалось, что в этот момент он облегченно выдохнул. — Во всяком случае, его… скажем так, болезнь… думаю больше не будет его беспокоить.
— Приятно слышать об этом. Значит на этот раз Лука Миронович обратился к нужному специалисту, — сказал он, изо-всех сил стараясь не улыбнуться.
Мне кажется, отсутствие улыбки — это проблема всех охранников. По крайней мере, в тот момент, когда они находятся на работе. Видимо они считают, что если вдруг улыбнутся хоть на секунду, то им сразу урежут заработную плату.
— Время покажет, — ответил я и показал ему в сторону дома. — Карачаров вас очень ждет. Вашему хозяину срочно нужна помощь целителей, и он сказал, что вы сможете ему в этом помочь.
Не проронив больше ни слова, охранник рванул к дому, а мы тем временем дождались, когда перед нами откроют ворота, и выехали со двора кладоискателя.
Разговаривать с Ибрагимом у меня не было ни сил, ни настроения. Хотя я и понимал, что прямо сейчас разгадку всему произошедшему я не найду, назойливые мысли об этом все равно крутились в голове. Я обдумывал их с разных сторон, а Градовский в этот момент с жаром рассказывал Турку как все было.
К каждому слову Петра Карловича я не прислушивался, но общий смысл уловил. Если Ибрагим сейчас хоть немного верил в его слова, то в голове у него рисовалась красочная картина разыгравшейся битвы. В ходе нее кукла чуть не уложила меня в гроб и вообще удивительно, как это так вышло в ходе битвы, что дом Карачарова не пострадал и остался целым.
— Лживая зеленоголовая скотина… — бурчал все это время Дориан. — Как он может знать о том, чего на самом деле не мог видеть? Трепло…
Когда внедорожник остановился возле моего дома, Градовский как раз закончил. Ибрагим высадил меня из машины, а перед отъездом предупредил, что завтра собирается уезжать в Белозерск. Однако если мне нужна его помощь, то он может задержаться еще на несколько дней.
В этом необходимости не было. На завтра у меня запланирована поездка на «Волгу» вместе с Голицыным, а потом я и сам собирался в Белозерск. Именно оттуда я планировал выезжать за Красночерепом.
Близость родителей и необходимость все время объяснять куда я и зачем иду, меня слишком сильно нервировали. Причем с каждым годом все сильнее. За то время, которое я провел в «Китеже», я уже успел привыкнуть к тому, что не обязан ни перед кем отчитываться о своих планах.
Кстати, за эти несколько дней, проведенных дома, я понял, что лучше всего мне живется одному. Мама заводила разговоры как здорово будет жить всем вместе, когда я окончу школу и вернусь домой, но я так не считал. Как раз мне-то будет совсем не здорово, и сейчас я это понял окончательно.
