— Обычно они так не поступают, мой мальчик, — мне показалось, в этот момент голос Дориана был немного растерянным. — Но ты не забывай, что это особый огонек, из Берлоги. Я думаю, от этих чего угодно можно ожидать.
Намереваясь разузнать подробности, я не спеша потопал к статуе, по ходу размышляя над тем, что непонятный огонек — это все-таки намного лучше, чем какой-нибудь подселенец. Мне бы ни с кем не хотелось делить пещеру, достаточно того, что здесь живет Люфик.
Тем временем огонек засмеялся вновь. Теперь смех был продолжительнее и звонче. Интересно, что в те моменты, когда раздавался смех, свет огонька становился намного ярче.
Я подошел к статуе и на всякий случай заглянул в книжку, которую держал ребенок. Вдруг на ее мраморных страницах тоже что-то появилось? Однако кроме светящегося огонька больше никаких изменений не было. Наверное, это было хорошо, с учетом того, что я не знал, зачем здесь этот огонек, и что бы это значило.
— Если исходить из логических соображений, то раз уж эта штука появилась на жертвеннике, значит и обозначает он именно жертву, — начал рассуждать Дориан, а огонек тем временем вновь залился задорным детским смехом. Причем смех был настолько заразителен, что я и сам невольно улыбнулся.
— Ты хочешь сказать, огонек дает мне намек, что именно я должен принести в жертву? — спросил я, размышляя над тем, что бы это могло быть. Пока никаких толковых мыслей на этот счет мне в голову не приходило.
— Именно, Макс, и я думаю, что мне удалось расшифровать эту загадку, — самодовольно сообщил Мор.
— Да ну? И что же это?
— Мне кажется, это ребенок, — ответил он таким равнодушным тоном, как будто речь шла об утюге или тапке.
— В каком смысле? — честно говоря, я не поверил, что он это сейчас всерьез. — Ты имеешь в виду живого ребенка? По-твоему, я должен его притащить сюда?
— Подожди, Макс, я ведь не говорю, что ты должен это сделать, или что мне нравится эта идея, — ответил он. — Просто пытаюсь расшифровать скрытое послание от статуи. Мы же с тобой сейчас именно этим занимаемся, разве нет?
— Я думаю, это идиотский вариант, Мор, — решительно отверг я вариант моего друга. — Не думаю, что Берлога предложила бы нечто подобное.
— Просто это лежит на поверхности. Но ты прав, можно подумать еще, — согласился он и в этот момент огонек вновь залился звонким смехом. — Может быть, у тебя есть какие-нибудь варианты? Давай включайся, не могу же я все время один за нас двоих думать, это нечестно.
Следующие несколько минут мы молчали. Я пытался понять, что именно хочет получить в жертву статуя, и не мог ничего придумать. За это время я перебрал в голове сотню-другую вариантов, однако все они казались мне совсем не тем, что нужно. Я уже думал было отложить этот вопрос на потом, пока у меня мозг не задымился от напряжения, как вдруг меня осенило.
— Слушай, Дориан, а может быть, статуя имеет в виду смех? — спросил я.
— В каком смысле? — удивился он.
— В прямом, — ответил я — Вдруг она хочет получить от меня смех!
— Ты меня огорчаешь, мой мальчик, — расстроился Мор. — Нельзя принести в жертву смех. Как ты себе это представляешь?
— Пока не знаю, но вдруг есть какие-то способы? Допустим, как-то его запечатать, — предположил я.
— Кого запечатать, смех? — раздраженно спросил мой друг. — Давай заканчивай валять дурака и…
— Дориан, смотри! Огонек исчезает! — воскликнул я и ткнул пальцем в жертвенник. — Ты это видишь? Он исчез! Значит я был прав!
— Хм… Похоже на то… — неохотно согласился со мной Мор. — Вряд ли это обычное совпадение…
— Знаешь, иногда мне кажется, что меня посещают гениальные мысли! — самодовольно сказал я, радуясь своему успеху.
— Угу, особенно когда ты голый разгуливаешь по пещере, — усмехнулся мой друг. — Уверен, если ты пройдешься в таком виде по школьному парку, тебя просто засыпет ворохом гениальных мыслей.
Блин… Я и не заметил, что с меня слетело полотенце… Когда это оно успело… А я-то думаю, что в Берлоге так похолодало?
Когда я вернулся домой, была глубокая ночь. В доме все спали, если не считать беготни котов, которые почему-то считали, что это самое подходящее время для ночных игрищ. Не сказать, что они слишком сильно шумели, но время от времени на первом этаже раздавались глухие удары, означавшие, что кто-то из них врезался в мебель.
Можно было их успокоить, заперев в разных комнатах, но мне они не мешали. За то время, когда я оставался у деда, я уже успел привыкнуть к этому, так что их возня меня даже успокаивала. Лишний раз подтверждала, что в доме полный порядок, и все идет как нужно.
После отдыха в Берлоге сразу заснуть у меня не вышло, поэтому я успел хорошенько обдумать произошедшее со статуей в ритуальном зале. Честно говоря, после того как прошло немного времени, я уже не был так сильно уверен в том, что моя догадка насчет смеха была верна.
