Забрав из Берлоги книгу, я направился в гости к Островской. Хорошо, что у меня есть верный Градовский, который подсказал, где мне ее искать. Это избавило меня от необходимости бродить по главному корпусу в ее поисках, тем более, что я бы все равно ее там не нашел. Она пила кофе вместе с Рябининой в старой артефактной мастерской, где по вторникам заседал наш «Артефакториум».
Увидев меня, оба преподавателя удивленно замерли. Оно и понятно, ученик в новогодние каникулы на школьной территории — это большая редкость. Обычно раньше чем за два дня до начала занятий редко кто приезжал.
Должно было случиться нечто экстраординарное, чтобы это произошло, либо у него было какое-то срочное дело. Вот как у меня, например. В моем случае их было даже два — поговорить с Чертковым и отдать книгу Виктории Артемовне.
— Темников, ты что здесь делаешь? — хором спросили обе преподавательницы, глядя на меня как на привидение.
— Да ничего, — пожал я плечами. — Просто шел мимо и решил зайти.
— Ну проходи, чего замер, — сказала Островская и убрала свою сумку со стоявшего рядом с ней стула, освобождая его для меня.
В этот момент Рябинина перевела взгляд на Викторию Артемовну, затем снова посмотрела на меня и заторопилась уходить. В несколько глотков допила кофе, заглянула в свою сумочку и встала со своего места.
— Спасибо, Викуля… Ты оказалась права, кофе на магической горелке и правда получается намного вкуснее, — сказала она. — Так засиделась, что совсем забыла проверить, как там мой красный щитовик. Мне его недавно прислали из Северного Уэльса, будет жалко, если он пропадет. Я надеюсь, что у меня получится вырастить его в наших условиях.
Судя по взгляду Островской, она не много поняла из поспешных объяснений Рябининой, кроме того, что она хочет оставить нас вдвоем. Это было очень похоже на Яну Владимировну, которая всегда была очень тактична. Видимо она сделала правильный вывод из того, что я пришел именно в мастерскую, а значит у меня было дело к Виктории Артемовне.
— Хорошего вам вечера, — пожелал я Рябининой, когда она, как всегда улыбаясь, проходила мимо меня.
— И тебе, Темников, — сказала она и подмигнула. — По-моему, твои деревья по тебе скучают.
— Ага, я собираюсь зайти к ним чуть позже, — ответил я.
Затем дождался, когда за Яной Владимировной закрылась дверь, и подошел поближе к Островской, которая смотрела на меня в ожидании. Поставил свой рюкзак на приготовленный для меня стул и вытащил книгу.
— Вот, я думаю, это она, — сказал я.
Виктория Артемовна положила сверток с книгой на стол, осторожно развернула ткань, в которую та была завернута, и тут же снова закрыла ее.
— Она! — воскликнула Островская и радостно посмотрела на меня. — Я до последнего сомневалась, что у тебя хватит смелости притащить ее сюда. Вдруг охранники нашли бы ее у тебя!
— С чего бы вдруг они стали копаться в моих вещах? — спросил я. — До этого они этим не занимались.
— Раньше нет, а теперь у них есть разрешение досматривать любого из учеников, если он каким-то образом вызывает у охраны подозрения, — ответила Виктория Артемовна. — Старосты должны были вам об этом сказать.
Хм… Этого я не знал… Впрочем неудивительно. От нашей Каблуковой новостей не дождешься. Вообще не понятно, зачем ее старостой выбрали в первом классе? Хотя, на самом деле, я, конечно, прекрасно знал, как именно это произошло. Просто кроме Верки больше никто особо не хотел этим заниматься.
Что же, насчет досмотров информация очень полезная, буду иметь это в виду. Лишний раз стоит порадоваться, что у меня есть Берлога. Почему-то я был уверен, что буду все время вызывать повышенный интерес у охранников. Не удивлюсь, если они будут копаться в моем рюкзаке каждый раз, когда я буду попадаться им на глаза.
Островская подошла к своему шкафу и оказалось, что за одной из дверок скрывается металлический сейф. В него она и положила книгу.
— Быстрого решения вопроса не обещаю, но думаю, к весне у меня будут первые результаты, — сказала она и очень меня расстроила.
Честно говоря, я рассчитывал, что уже через пару недель начну изучать расшифрованный дневник Грача-невидимки, а тут оказывается еще столько придется ждать.
— До весны? — разочарованно переспросил я. — Так это почти два месяца получается…
— Точно, — кивнула она. — Может быть, даже и дольше. Посмотрим, как пойдет. Мне показалось, я услышала в твоих словах огорчение?
— Вам не показалось… Я думал это произойдет гораздо быстрее, — признался я.
— Что поделать, Темников, расшифровывать зашифрованные письмена это всегда очень сложно и долго. Процесс требует максимальной сосредоточенности и внимательности, чтобы не пропустить ни одну деталь, — объяснила она. — Стоит прошляпить несколько слов и смысл уже будет совсем иным. Если его вообще удастся отыскать. К тому же, ты не забывай… В данном случае я не смогу работать у всех на виду. Мне нужны будут особые условия для работы.
— Понятно… — сказал я, затем попрощался и пошел в гости к своим друзьям, которых не видел с прошлого года.
