— Да ладно, пусть еще спасибо скажет, что ты в этого парня Стрелой Тьмы бросил! Еще бы минутка и он бы его точно изжарил.
Вот здесь я с Мором был полностью согласен. Можно сказать, что Корвин отделался легким испугом. Что такое несколько опаленных перьев, по сравнению с тем, что могло бы быть?
Я вытянулся на кровати, положил руки за голову и закрыл глаза. Еще раз прокрутил в голове ночное происшествие — вдруг забыл какую-нибудь важную мелочь, и сам не заметил, как просто отключился.
Меня разбудил Нарышкин настойчивыми телефонными звонками. Я думал, что прошло всего несколько минут пока я лежал, а оказалось, что пролетело почти полтора часа. Чувствую себя как дважды выжатый лимон. Глаза слипаются, голова трещит…
Я бы, может быть, и в столовку не пошел, если бы Лешка не требовал от меня немедленного подробного рассказа о случившемся. Так что пришлось идти. Других вариантов не было, иначе он бы меня насильно туда потащил.
Аппетита не было никакого, поэтому я уже в очередной раз за последние несколько часов рассказывал эту уже поднадоевшую мне историю и с кислым видом тыкал вилкой в омлет.
— Ты уверен насчет того, что с ним еще кто-то был? — спросил у меня Нарышкин, после того как я закончил.
— По-твоему у меня глюки?
— Да нет, просто… Ну мало ли, разволновался и всякое такое. Сам же говоришь, что темно было, вдруг показалось, — я ничего не ответил, продолжая издеваться над давно уже остывшей едой. — Ты, кстати, тоже герой. Нашел время. Ночью нормальные люди спят, а не птиц выгуливают.
— Угу, вот сам ему об этом и скажи, — я отодвинул от себя тарелку и в тот же момент услышал, как вокруг стало тихо.
Поднял голову и мрачно усмехнулся — в столовку вошла парочка полицейских. Они топтались возле входа, внимательно осматривая сидящих за столами.
— Вот и еще одни гости ко мне пожаловали, — сказал я и встал со стула. — Ладно, облегчу им задачу, сам пойду сдаваться. Вечером увидимся.
Я не ошибся, полиция пришла за мной. Ну и насчет времени, которое я проведу в их компании, тоже оказался прав. Эти ребята не отпускали меня почти до самого ужина.
Одними расспросами дело не обошлось, мы с ними еще и излазили место происшествия вдоль и поперек. Нашли множество следов, которые подтверждали мой рассказ, за исключением одного. Никаких следов присутствия третьего человека они не нашли.
Даже не знаю, что и делать. Если так и дальше пойдет, то я и в самом деле начну думать, что мне показалось. Как так вышло, что возле дерева, где топтался этот тип, даже трава не примята? Фантастика какая-то. Ну что же, будем надеяться, что Егор и в самом деле прольет хоть какой-то свет на эту историю.
Кстати, когда после опроса я зашел в медицинский блок, чтобы лично спросить, как у него дела, Веригин сказал, что волноваться не о чем. Завтра-послезавтра с Шаповаловым уже можно будет поговорить. Правда есть один небольшой нюанс… Ментальный удар был настолько сильным, что его мозг мог не выдержать.
— И что это значит? — спросил я у целителя.
— Вследствие этого у парня могут произойти некоторые изменения в мозге, — мрачно ответил он. — Не могу сказать, что это обязательно случится, но шансы довольно высоки.
— Он что, дурачком может стать?
— Всякое может случиться, Темников, что тебе не ясно? Это же мозг, а не палец, который всегда на место вставить можно! Все думаете, что это шутки, а как до дела доходит…
Мне показалось, или Веригин думает, что я имею к этому какое-то отношение? Думаю, не показалось. Половина школы смотрела на меня так, как будто это моя работа. К вечеру даже сама история называлась по-другому. Не Шаповалов напал на Темникова, а наоборот. Не все, конечно, но и так хорошего мало. Идиоты.
— Я-то здесь при чем? — спросил я и вышел из медицинского блока. Настроение что-то вообще ни к черту.
Санкт-Петербург.
Резиденция Горихвостовых.
Давненько такого не было, чтобы Кишкин всего за неделю гостил у него дважды. Если разобраться, то так бывало только раз в год, когда Дмитрий Андреевич собирал своих вассалов на ежегодную встречу, ставшей доброй традицией. Обычно там он рассказывал о новых победах рода Горихвостовых и хвалил свих верных союзников. Ну и приглашал их потом на торжество в честь своего дня рождения, само собой.
Вот только сегодня был совсем другой случай. Но на этот раз дело было исключительно важным и совсем неприятным. Настолько неприятным, что князя даже начало мутить от последствий, которые могли за этим последовать.
Одно дело представлять себе, как он в конце концов одолеет своего давнего соперника, и совсем другое — узнать, что вскоре он и правда может столкнуться с ним в схватке.
Никакой радости на этот счет у него не было. Тем более, что он совсем иначе представлял себе свои победы, которые будут одержаны после ударов исподтишка. Бросать вызов Нарышкиным в открытую он пока не был готов. Как оказалось, даже мысль об этом его немного пугала.
К тому моменту, когда они с Кишкиным откупорили вторую бутылку коньяка, смелости у него прибавилось, но все-таки момент был не самый приятный.
