А так – шла наравне со всеми. Первый час – легко, второй дался потруднее – начали сигнализировать о переутомлении мышцы ног.
Но девушка бездушно игнорировала их сигналы, даже когда мышцы устроили форменное безобразие, вереща противным дискантом. Все были посланы в одном направлении. Нет, не туда. На фиг.
Тогда мышцы пригрозили судорогами, и Лене пришлось отключить связь с излишне нервными окончаниями, сосредоточившись на одной мысли.
Кирилл и Лана. Ее лучшие друзья, практически брат с сестрой. И если так случилось, что она, Лена Осенева, их единственная надежда на возвращение прежней жизни, она сделает все возможное. И невозможное в прошлой жизни тоже.
Главное, чтобы у этого белого волхва, Никодима, получилось. Вытащить наружу упорно прячущуюся ментальную Силу и научить Лену управлять ею.
И тогда, господин Шустов, мы с вами поговорим. И о господине Тарском не забудем.
И никакие истерики собственного тела помешать не смогут! Слышите вы, ренегаты и оппортунисты?
Похоже, слышали. Во всяком случае, никакой подлянки типа судороги так и не подкинули.
А потом Лена услышала хриплое:
– Прибыли!
Радостно взлаял Хан, с топотом обогнав вереницу лыжников. А ему навстречу, поскуливая от возбуждения, несся… Тимка!
– Тимыч! – заорала Лена, торопливо сбрасывая лыжи – снег перед невысоким забором, окружавшим небольшую, явно подлатанную не так давно избушку, сложенную из потемневших от времени бревен, был расчищен. – Привет, псяк!
Алабай, возбужденно прыгавший вокруг папашки, замер, прислушиваясь и присматриваясь. А потом на Лену обрушились несколько десятков килограммов радости и узнавания.
Она и раньше всегда старалась опереться спиной о стенку, когда приходила в гости к друзьям – приветствия алабая были бурными и весомыми. А теперь, когда за спиной отсутствовала опора, зато присутствовал более чем трехчасовой переход по заснеженному лесу, и речи не могло идти о сохранении вертикального положения.
Но Лена вовсе не возражала против опрокидывания в пушистый снег – счастье пса было таким искренним, таким неподдельным! И если Тимыч так приветствует подругу хозяйки, то как же он должен скучать по самой хозяйке!
Держись, Ланка, скоро и тебя залижут и затопчут, шалея от радости.
– И кого это там мой свинтус в снегу катает?
От звука этого голоса Лена почувствовала, как вдоль спины рванул батальон мурашек летучих. Кирилл! Он действительно жив!
Только теперь, услышав знакомый голос, девушка окончательно поверила в чудо. И, вспомнив рассказ Матвея, приготовилась к тому, что внешность красавчика Кирилла Витке претерпела некоторые изменения.
Но к ТАКОМУ Лена оказалась не готова…
Тимка, прекратив мусолить горячим языком лицо девушки, рванул обратно к калитке, откуда шел…
Нет, не шел. Ковылял, с трудом передвигая немыслимым образом изогнутые ноги, жуткий урод.
Если честно, это существо и на человека-то похоже не было. Потому что тело человека анатомически не может так исковеркаться. А если может, то боль от подобного изуверства должна быть адская…
То, что ковыляло сейчас навстречу прибывшим, реально не могло быть человеком! Если только восковой копией человека, которую недовольный работой скульптор решил уничтожить и, злясь на свою неудачу, изуверски скрутил в жгуты руки и ноги, сжал ладонями лицо, немыслимым образом изогнул позвоночник…
Но глаза, яркие глаза оттенка горького шоколада, остались прежними. И пусть они смотрели сейчас из середины скомканной груды лицевых мышц, эти глаза по-прежнему излучали силу.
И только в самой глубине, на донышке, ртутно колыхалось болото бесконечной боли…
– Господи, Кирюшка!.. – Лена почувствовала, как мгновенно набухли слезами глаза, как защипало в носу, а в горле заклокотала истерика. – Что они с тобой сделали!..
– Зато живой, – улыбнулся глазами Кирилл, доковыляв наконец до застывшей на снегу девушки. – Ну, чего разлеглась, Ленка? Хочешь, чтобы опять компрометирующие снимки кто-то сделал? Интимные игры любовничков? Только на этот раз скандальную статью можно озаглавить по-другому. «Красавица и чудовище», к примеру. Да вставай же!
И он протянул Лене скрюченную руку.
Как ни странно, но жалеть этого мужчину девушке почему-то расхотелось. Впрочем, ничего удивительного – Кирилл умел не только улавливать чужие эмоции, но и передавать свои.
И Лена поняла – жалости он не примет.
Девушка пружинисто поднялась на ноги, не рискнув опереться на изувеченный крючок.
– Брезгуешь, что ли? – в глазах Кирилла мелькнула обида.
– Дурацкий ты дуралей, Кирюшка! – радостно завопила Лена, вихрем налетев на пошатнувшегося от неожиданности мужчину. – Живой! Ты действительно живой!!!
Она целовала искореженное лицо, обнимала за плечи, трясла за руки, подпрыгивая от переполнявших чувств и периодически переходя на счастливый визг.
Наверное, она причиняла этим Кириллу физическую боль, но в глазах мужчины сейчас плескалась радость вперемешку с благодарностью. И надеждой.
Да и напряженные лица спутников девушки разгладились, все заулыбались, загомонили, снимая лыжи и успокаивая вконец разбосякавшихся псов.
