Я пытаюсь придумать тему для разговора и вдруг умолкаю. Мы говорим о старых друзьях, но одно имя, разумеется, опускаем. Я вижу, что Дэ догадывается о моих мыслях сейчас. Джолион, говорит она, мне кое с чем трудно справиться, когда я читаю твой рассказ. Твое всепоглощающее чувство вины совершенно невыносимо. Я все понимаю. Ты, наверное, обвиняешь себя в случившемся. Но ты заблуждаешься, Джолион, ты ни в чем не виноват. Если ты — убийца, значит, убийцы мы все. Джолион, мы все выбрали Игру. И произошедшее с Марком — ни в коем случае не твоя вина.
Дэ смотрит на меня жалостливо, как будто у нее от увиденного разрывается сердце. Она кивает, и я открываю книгу на одной из заложенных страниц.
Когда я дочитываю, светляки уже носятся в полумраке, пронизывая ночь своими огоньками. И скоро наш час заканчивается.
Давай сегодня немного задержимся, предлагаю я.
Ах, Джолион, я бы тоже хотела проводить с тобой больше времени. Но тебе нужно отдыхать. Ты непременно должен дописать рассказ. А потом, после всего, у нас будет столько времени, сколько мы пожелаем.
LIV(i).Их осталось трое. Чад, Джолион и Дэ. И они были счастливы, им хотелось отпраздновать успех в замечательной Игре, которую они выстраивали сами. Они продолжали играть, задания были относительно сносными.
Финальная троица. Золото, серебро, бронза. Знай Джолион в тот день, что Джек не придет, может, он купил бы шампанское «Поль Роже» для коктейлей. В каждый бокал бросить кубик сахара, чтобы растворялся и отбрасывал искорки, как римские свечи. Но неожиданно наступило тепло, и они купили ром, кока-колу и пакет лаймов. Они сдавали карты и бросали кубики, пили коктейли «Куба Либре» и в шутку препирались из-за карт. Распили втроем бутылку рома, и вскоре после окончания розыгрыша и ухода Коротышки Дэ записала каракулями историю ухода Джека и быстро заснула. Джолион подробно рассказал, как все было, он жалел, что с ними нет Джека. У Джека все бы вышло гораздо красочнее.
Чад и Джолион выпили бренди, а потом настало время уходить, Джолион сказал Чаду: наверное, не стоит будить Дэ. Во сне она выглядит такой мирной. Чад согласился и покорно ушел один.
На следующий день все как-то просто приняли то, что Джолион и Дэ теперь вместе. Не нужно было ничего объявлять, все и так было видно издалека, как рекламный плакат, когда подъезжаешь к нему на машине. Только недавно он маячил где-то далеко на горизонте — и вот уже совсем близко, виден на склоне холма, и правда написана на нем громадными красными буквами.
LIV(ii).Затем несколько дней они выполняли какие-то незначительные задания, тогда же Длинный положил на стол еще один конверт, на котором было написано «Джек». В конверте из оберточной бумаги лежала пухлая стопка двадцатифунтовых банкнотов.
В Игре наступило некоторое затишье, все как будто копили силы к финалу. Джолион благодарил судьбу за передышку. Он был очень признателен Дэ за то, что она позволяла обнимать себя, гладить себя, любить себя.
Несмотря на то что ночью его снова кто-то утешал, в жизни Джолиона началась черная полоса. Его прежде безмятежный мир, охраняемый распорядком, распадался на части. Мнемоники ранее ежедневно подсказывали ему очередность действий, а теперь начали сбивать его с пути истинного. Завтракал он где-то ближе к полудню. Однажды он три дня не принимал душ, а на четвертый наконец помылся, но только после тактичного напоминания Дэ. Дневник свой он забросил — даже не помнил, когда и в какой-то момент закинул его в ящик стола и забыл. Во всяком случае, дневник ужасно тяготил, ему нравилось писать эссе по ночам, а дневник мешал его рабочему графику.
