– Ты же человек со средним юридическим образованием! И как, интересно, собираешься ее отмывать? В смысле – легализовывать. Машина – не деньги, просто так не «отмоешь». Или предлагаешь номера перебить?.. К тому ж через час к президенту адвокаты слетятся, узнают, что машина не та, и все! Он пойдет в отказ, а мы останемся в полных дураках! Сейчас мы тоже в дураках, но хотя бы наполовину!..
Я задыхаюсь от возмущения и бессильной злобы. Демидов получит обратно джип, президент останется с участком, кто-то в Ингушетии тоже не будет в накладе, и только я, пострадавший больше всех и живущий по закону и правилам, окажусь в заднице! Если не сказать больше! Абсурд! Где социальная справедливость?! Где Страсбург?
– Что же, мы зря на Урал летали?! Зря я под пулями через реку плыл?.. Зря собакам горло подставлял?!! Зря без работы остался?!!
– Тихо, Тёма… И убери руку с клаксона, сейчас вся улица сбежится. Надо подумать. Время есть. Минут пятнадцать. Пока он дописывает…
– Я не отдам машину!
– Бога ради! Пойдем, извинимся перед президентом, скажем, что ошиблись, и отпустим на все четыре стороны!.. А потом ты поставишь джип на стоянку и будешь ждать, когда за ним приедет Данила. Устроит?.. Я тебе больше скажу: если Данила вдруг захочет поступить по закону, то заявит на нас в свою ментовку, и окажемся мы чуть подальше Урала, на специальной зоне. А задерживать нас приедет дорогой Иван Дмитриевич со своим ОМОНом! Одна надежда, что Данила не рискнет показаться лохом в глазах земляков…
– Может, пронесет? Не прочухает он ничего?
– Уверен, уже прочухал… Рано или поздно зашлет «ответку». Надо будет позвонить Вадику, узнать, как там обстановка. Ладно, не гоношись, дай подумать.
Егор изобразил на лице муки творчества. Творил он минуты две. Я не мешал. От моего друга вновь зависела судьба человека. Я имею в виду не президента, а себя. Придумай, придумай что-нибудь… Не в Ингушетию же мне ехать? И под каким соусом? Демидова хоть генпрокуратурой можно испугать, а ингушского дехканина?.. Шайтаном? Думай, Егорушка, думай. Инфаркт уже близок, вон он, гад, маячит за памятником Дзержинскому.
– Пошли,– Егор кивает на двери милицейского храма,– только в разговор не встревай. Просто соглашайся со всем, что я скажу.
Я запираю «Виктора Степановича», пардон, его двойника, и иду следом за другом. У дверей храма друг останавливается и смотрит мне в глаза.
– Контрольный вопрос… Законный путь один – ехать в Ингушетию, но ты туда не поедешь. И никто не поедет. Все остальное – незаконно. Ты готов к этому?.. Выбирать тебе.
Странный вопрос? А по какому, интересно, закону Игорь Борисович угонял мою машину? По какой статье? Око за око! И если теперь нельзя решить вопрос по закону, утереться соплями и лапу сосать? Да, я хочу жить по правилам, но мне не дают! Хватит, не могу больше!..
– Готов!
Мы петляем по узким коридорам, наконец упираемся в дверь.
– Ты точно готов?
– Точно!
Игорь Борисович, сидя напротив Егоркиного приятеля, корпел над сочинением «Как я провел лето и одного курьера». В школе, видать, списывал, сейчас возникли проблемы с падежами. Всю бумагу потом залил, даже противно.
– Миша, оставь нас на пару слов,– обращается Егор к напарнику. Тот молча выходит из кабинета.
– Значит так, Игорь Борисович,– Егор садится на место ушедшего,– я поговорил с потерпевшим.
Егор кивает на меня.
– Он, в отличие от вас, человек порядочный и готов простить. Тем более, что ущерб возмещен. Хотя я бы вас посадил. Готовы простить, Артем Григорьевич?..
Я киваю, как и было оговорено. У президента появляется румянец.
– Но!.. Согласно закону, возмещение ущерба не освобождает от уголовной ответственности!
Румянец исчезает.
– Правда, в том случае, если речь идет о тяжких преступлениях.
Румянец вновь вспыхивает.
– Кража машины не очень тяжкое преступление, и потерпевший вправе примириться с подозреваемым и не доводить дело до суда. Оно в этом случае будет прекращено. Так вот… Потерпевший помирится с вами только в одном случае… Если вы вернете ему участок. Машина при этом останется у него в качестве возмещения моральных страданий. Я правильно понял, Артем Григорьевич?..
– Правильней некуда,– подтверждаю я,– я очень страдал. Не дай вам Бог такого. Язву чуть не заработал.
– По-моему, это справедливо,– продолжает Егор.– Или нет?..
Позеленевший, как Шрек, Игорь Борисович мучительно пытается выдавить слово «да». Выдавливай, выдавливай…
– Д-да, но…
– Что «но»?..
– Мне кажется, это много…
– Ну, вы даете, Игорь Борисович! Груду железа сменять на два, а то и три года колонии?! Пусть даже самой фешенебельной. Вернуться с туберкулезом или вообще без головы?.. Вы непрактичный человек. Зоны нынче лютые… Кстати, половину суммы вы смело можете получить со своего напарника, который угонял…
– У него ничего нет…
– Как вы понимаете, Артема Григорьевича это обстоятельство интересует мало. Ну что, согласны? Или я вызываю следователя, и он начинает оформлять бумаги.
– Но погодите,– не уступал президент,– на участке строится дом, забрать я его уже не смогу…
– Артем Григорьевич,– спрашивает меня Глазунов,– на вашем участке был дом?
