Вы слышали сказ о черном монахе? Нет? Тогда самое время об этом прочитать! Главный герой истории Максим находит на чердаке своего заброшенного дома удивительную вещь: книгу со старинными текстами, похожими на церковные. Вместе с тем его начинают одолевать странные видения… Максим подозревает, что все это мистическим образом связано с древним сказанием о черном монахе, бытующем в народе. За ответами он вместе с другом отправляется в лесной скит для беседы с батюшкой… О том, какая темная тайна прошлого оживает в настоящем, читайте в этой книге!
Когда прошлое оживает…
Когда я был маленьким, старики у нас в деревне любили судачить о разных интересных вещах, сидя на завалинке, а мы, ребята, прятались за забором и слушали. Слушали да на ус мотали. Вот помню, одна история особенно интересовала меня и моего друга, соседа Ваньку.
Это был сказ о черном монахе, якобы появляющемся периодически в окрестных лесах. То ли призрак это был, то ли видение, то ли леший так над заблудившимися грибниками подшучивал. Появлялся черный монах не просто так. Это был недобрый знак. Увидеть монаха значило смерть скорую встретить либо в большую беду попасть. Якобы лицо свое монах никому не показывал, пряча его под глубоким капюшоном, и ходил в черной длинной рясе до пят. Также он ни с кем не говорил, но боялись его деревенские жители почему-то безумно. Нам жутко нравилась с Ванькой эта история, и мы много раз порывались сбежать в лес на поиски монаха. Но, то погода нам мешала, то взрослые не пускали, то каникулы заканчивались. После одиннадцатого класса я поступил в институт и перестал приезжать на летних каникулах в деревню. А потом умерла бабушка, и стало как-то совсем не до детских страшилок, началась взрослая жизнь…
В то лето я приехал в деревню по необходимости. Баба Дуся, наша соседка, уже очень давно болела, и нужно было привезти ей из города дорогостоящие лекарства. Ее внук, Ванька, никак не мог этого сделать: на работе отпуск взять было сложно, и он попросил отвезти лекарства меня. Я согласился. А накануне отъезда стало известно, что Ванька сам сможет поехать. Но я все-таки решился составить ему компанию. Захотелось посетить знакомые места, где проходило каждое счастливое лето юности. Мы сели на поезд и спустя сутки были в родной деревне, затерянной среди полей и лесов русских.
Мой дом стоял заколоченный – бабушка умерла, отца тоже не стало, а маме никогда не нравилась эта глушь. Много лет я не появлялся здесь…
Поселились у Ваньки, соседа. Там дом был обжитой, теплый, за бабой Дусей ухаживал дед Егор. Наш приезд, несомненно, был радостным событием для бедных стариков.
Вечером, сидя за ужином, говорили не о городских делах. Говорили о деревне и оставшихся в ней жителях, о людях, которых я знал с детства. Когда баба Дуся ушла спать, дед Егор выставил на стол очередную бутылку домашней настойки. Расспрашивал внука о его жизни, потом меня. А затем закрыл лицо руками и заплакал.
– Вот, Ваня, до чего дожили… ты снова уедешь, а мы одни останемся в этой глуши… Ладно, пока Дуся здорова была, ничего еще было. А теперь… ей и с козой-то не управиться, из дому выходит только на лавочке посидеть или картошку почистить… плохо ей, бедной… кабы не твои лекарства, не было б ее уже в живых…
Ванька обнял деда.
– Дед, перестань, поправится бабушка… вот увидишь. Это хорошие лекарства, дорогие. Они точно помогут.
– Эх, ребятки, да разве в лекарствах дело? Век наш с бабкой к концу подходит, вот и всего делов. Пожили мы на этом свете. Пора и честь знать… только бы уж лучше я сначала помер, чем Дуся… как я без нее справлюсь, не знаю…
– Эй, ты чего, дед? Что говоришь? Все наладится, вот увидишь, поживете еще. Прекрати уже о смерти говорить! Рано вам.
Дед Егор помолчал минуту, и слезы тихо катились у него по щекам. А потом проговорил:
– Да я бы, может, не говорил про смерть-то, кабы не знак этот. Плохой знак… плохой…
– Что за знак, дед? Чего ты придумал?
– А нет, внучек, не придумал я. Потому и плачу, прости. Жалко Мне Дусю, чую, помрет она…
И дед затрясся в беззвучных рыданиях. Я оторопел. Как успокоить бедного старика, сразу не нашелся. Потому ляпнул первое, что пришло в голову:
– Да ерунда это все, знаки эти! Не плачь, дед Егор, надо в лучшее верить.
Он перестал содрогаться от рыданий и проговорил, утирая слезы:
– Эх, ребятки, это все не шутки… верьте или нет, но видел я недавно монаха черного в дальнем лесу…
Лицо у Ваньки вытянулось, и мы одновременно воскликнули:
– Где? В дальнем лесу? Дед, ты зачем ходил один так далеко?!
– Ходил я, ребятки, по надобности. Травка там одна растет за дальним болотом. Еще мой дед ей лечился. А тут, одно к одному, Дуся заболела, и вы с лекарствами задерживались, я решил была-не была, пойду поищу ее, травку-то. Она в свое время многих на ноги поставила. Ее готовить надо особым способом… пошел я как-то утром, да замешкался, в лесу-то, не заметил, как время прошло. Слегка заплутал, да я леса-то эти знаю, быстро на тропку вышел.
Дед замолчал, решив промочить горло глотком настойки. Мы слушали его и ловили каждое слово. Во мне всколыхнулось давно забытое чувство, чувство из детства, которое возникало каждый раз, когда я слышал упоминания о черном монахе. И как-то неприятно защемило сердце, как будто я сам его увидел. Дед продолжал:
