— Я всегда любил тебя. И только тебя. И я всегда буду тебя любить. Даже несмотря на то, что ты едва помнишь меня. И не можешь вспомнить моё имя.— Мне жаль, что я не помню твоё имя.— Увы. Мне пора.— Но… почему? Прошу тебя, останься со мной! Куда ты уходишь?— Я не могу остаться с тобой.— Но…Порывисто наклонившись, он поцеловал меня в губы. Я хотела, чтобы этот поцелуй длился вечность. В голове взрывались фейерверки, звучал Вангелис. Но он осторожно отодвинулся от меня. Взгляд его казался особенно мрачным.
Только бы добежать. Волосы цепляются за ветки, хмель пытается оплести мои ноги, корни, словно нарочно, выворачиваются из земли, пытаясь заставить упасть. Неужели я не успею добраться? Что привело меня сюда, в этот беспросветный мир, который никак не хотел отпускать из своих когтистых объятий? То, что преследовало мою тень, двигалось совершенно бесшумно. Лишь краем глаза я замечала движение позади, ползучий мрак,
Я так боялась оглянуться, что практически приказывала себе смотреть вперёд. Именно это меня и подвело. Я забыла посмотреть на тропу, и цепкий вьюн ухватился за край платья. Я завизжала и грянулась оземь.
Паника, паника, паника. Рьюга, где тебя носит, когда ты так мне нужен?!
— Аааа! — завопила я, когда ощутила, что зло настигает меня. Ветви деревьев низко склонились над лицом, скребя кожу и пытаясь выцарапать глаза. Вьюн, словно змея, устремился к шее, и начал передавливать горло. В глазах потемнело из-за недостатка кислорода. Дикий животный ужас расплавленной лавой потёк в моих жилах.
— Феху, — прохрипела я. Язык с трудом ворочался во рту.
Раздалось шипение и дикий визг. Пламя, вспыхнувшее на ростках вьюна, опалило ресницы и брови, корни деревьев затрещали, сгорая при высокой температуре. Лес кричал, лес корчился от боли, лес рассвирепел, и, пока он не опомнился от ужаса, я вырвалась из губительных объятий травы, бросилась бежать. Послышался треск, и платье порвалось до колен. Впрочем, так проще бежать.
Богиня, оно разорвёт меня на части! Я уже чувствовала его смрадное дыхание. Оно учуяло меня, и я представила себе тонкие, как иглы, клыки, чёрные шипы длиной с указательные пальцы, которые впиваются в плоть, высасывая жизнь, поглощая радость, погружая в небытие.
Впереди подвернулась сосна, которая накренилась в сторону других деревьев. Я поняла, что смогу забраться выше, чтобы определить направление, куда мне стоит бежать. До реки оставалось ещё несколько километров, и я боялась, что пропущу её спасительные воды.
Начала заползать на дерево, царапая себе ладони и лодыжки. Шероховатая гладь впивалась в ногти, оставляя занозы. Запах хвои проникал в лёгкие, лишая чувства реальности. В очередной раз найдя сучок, ступила на него, но он тут же обломился под ногой, и я ударилась лицом, разбив висок. По лицу, заливая глаз, потекла кровь. Но эта боль была ничем по сравнению с панической атакой. Но вдруг я ударилась головой о сосновую ветвь, да так сильно, что чуть не разжала руки. Прикусила язык, ощущая во рту привкус железа. Уже проваливаясь в забвение, с силой впилась ногтями в ногу, что отрезвило меня, и я продолжила взбираться выше.
Междумирье смеялось надо мной. Какая горькая ирония, погибнуть здесь, умереть сейчас, когда я так близка к цели. Ветер, пронзающий кости ледяными дуновениями, свистел в кронах деревьев. Запах гнили остался внизу, а здесь сам воздух пропах свободой и холодом. Мята, лимон, имбирь, озон. Накрапывал мелкий дождь, его капли стекали по лицу, смывая кровь. Зрение прояснилось, но голова всё так же продолжала болеть.
Надеюсь,
Сердце захлестнули волны тревоги, я ощущала, как впадаю в оцепенение, трясусь от холода, и молча взглядываюсь в грозовые тучи, словно пытаясь ответить на главный вопрос жизни, Вселенной и всего такого. Из-за паники начала соображать хуже, ощущая происходящее, как будто бы находясь под толщей океанских вод, на самом дне, прижатая камнями. Голова трещала, и я зарыдала от собственного бессилия, ощутив во рту солоноватый вкус слёз.
«Ковен Вереска обречён, — подумала я, — с такой-то бесполезной святой». Когда
