Девушка в сбившейся сорочке развалилась на диване. Рядом на столике валялся одноразовый шприц и резиновый жгут. Эльвире совсем не хотелось шевелиться, ей было плевать на голос, доносящийся из автоответчика, впрочем, как и на прилизанного ублюдка, мелькающего перед глазами. Все, что ее тревожило — это как долго будет действовать дурь и удастся ли ей завтра отыскать иглой вену на своих руках.
— Я куплю тебе караоке, чтобы ты могла петь дома, — продолжал заполнять пленку автоответчика Горин.
— Вот придурок! — Эльвира попыталась пнуть телефон, но не смогла оторвать ногу от дивана.
Парень, стоявший возле нее, пискляво засмеялся.
В стекло таксофонной будки нервно постучали, но Артём не обратил на это внимания:
— Мы попробуем вместе справиться с моей проблемой, и у нас родится ребенок, которого мы будем воспитывать…
Теперь Эльвира вспомнила этого чокнутого с ванной посреди комнаты. Правда, удалось ей это воспоминание с трудом. Как он ее раздражает!
— Я еще не придумал, как мы его назовем. Может быть, у тебя есть какие-то идеи на этот счет…
В стекло снова забарабанили. Мужик с той стороны нервно показывал на часы. Горин подумал, что его «шашка»-плавник может пройти, как сквозь масло, и через стекло, и через назойливого мужика, но тут же заставил себя отогнать эту мысль.
В этот момент Эльвире все-таки удалось доползти до телефона. Она схватила трубку и проорала в нее:
— Ты, чмо, не звони сюда больше! Забудь мой номер! Мне насрать, как ты назовешь своих дебилов-детей, потому что делать тебе их придется не со мной, а с другой потаскухой! Меня больше волнует, как назвать свой альбом, понял, урод? Меня сейчас пялят другие придурки, но они хотя бы кончают! А тебе, чтобы потомство заиметь, в банк спермы надо обратиться! Ты слышишь меня, тупица?
— Да, я слышу, Эльвира, — подтвердил Горин, утирая слезу, скатывающуюся по щеке. — Я, похоже, и вправду тупица, раз не предполагал, что ты настолько больна. Но мог ведь догадаться…
— Это ты, сука, больной! А я здорова, мне кайфово жить, хотя вокруг одни дегенераты наподобие тебя! Иди нах..!
— Могу я тогда хотя бы предложить тебе название для нового альбома? — внезапно произнес Артем.
Эльвира от неожиданности замолчала.
— «Теряю голову». Как тебе? — спросил он.
Девушка на том конце бросила трубку и, яростно давя на кнопки, стерла последнее сообщение.
Артем еще некоторое время стоял и слушал короткие гудки, пока в стекло снова не постучали. Тогда плавник одним махом перерезал кабель, который связывал трубку с таксофоном.
— Здесь, между прочим, торопятся! — выказал недовольство стучавший мужик, когда Горин вышел из будки.
— Не спеши больше, — Артем вручил ему трубку с болтающимся обрывком провода и побрел прочь.
— «Теряю голову», говоришь? — парень с прилизанными волосами усмехнулся, похлопал почти отрубившуюся Эльвиру по щеке и, довольный жизнью, насвистывая один из новых потенциальных хитов певицы Эльвики, вышел из комнаты.
Левченко собирался домой, когда у него зазвонил телефон.
— Александр Эдуардович, — раздался в трубке голос Гончаровой, которая сидела в соседнем кабинете. — Мне надо задержаться, оставьте ключи у меня на столе, хорошо?
— На пульт только не забудь сдать, — напомнил он, прекрасно зная, что уж кто-кто, а Ирина никогда ничего не забывает.
Левченко выключил свет и вышел из своего кабинета. Гончарова сидела за компьютером, когда-то принадлежавшим Сизову. Все уже разошлись, кроме них с Ириной в отделе никого не было. Левченко подумал, что момент поговорить был самым подходящим. Он положил ключи на стол и уселся в кресло неподалеку от девушки.
Та вежливо улыбнулась ему и снова перевела взгляд на монитор.
— Давно хочу тебя спросить кое о чем, Ира, — Левченко хрустнул пальцами.
Гончарова отодвинулась от стола.
— Тоже хотите попытаться организовать мой вечерний досуг, Александр Эдуардович, как и ваши коллеги? — Она потянулась и завела руку за голову.
— Что, уже в ресторан приглашали, мерзавцы? — Левченко усмехнулся.
— Для этого вы им недостаточно платите, — рассмеялась Ирина. — Поэтому мне в индивидуальном порядке были предложены: прогулки по парку, походы в кино, в цирк и даже выезд на рыбалку. Увы, для подобного времяпрепровождения я слишком занятая девушка…
Левченко внимательно посмотрел в ее темно-синие глаза и спросил о том, что его уже так давно мучило. Вопрос оказался слишком неожиданным для Гончаровой. Она была не готова к нему, и это отразилось на ее прекрасном лице. Девушка вспыхнула, опустила веки, принялась перебирать какие-то бумаги на столе, затем встала, начала расхаживать по комнате и лишь спустя несколько минут успокоилась, сумела взять себя в руки и вернуться за стол. Еще никогда Левченко не видел такого напряженного выражения у нее на лице.
А спросил он ее всего-навсего о «Тополе-8».
— Прежде, чем я отвечу вам, Александр Эдуардович, вы расскажете мне все, что знаете сами по интересующей вас теме, — голос Ирины был взволнованным и даже в некоторые моменты дрожащим.