— Ладно, не кипятись, — примирительным тоном произнес Горин. — По какой такой необходимости ты его ищешь? И почему в подобном заведении? Он что, от армии косит?
— Помнишь, ты как-то после гибели Сизова рассказывал мне про чудовищ на египетских полигонах, про «тополя» и прочие небылицы?
— Припоминаю, — кивнул Горин.
— Так вот, мне эти «тополя» проклятые снова подвернулись! И мне удалось вытащить на свет фамилию одного из возможных сотрудников этого фантастического отдела, Катаева твоего. И еще я вычислил, что привезли его в эту самую дурку, когда у парня болты с крыши сорвало…
— Ты проделал воистину титаническую работу, Эдуардович, — похлопал его по спине Артем.
— Кончай! — нахмурился Левченко.
— И что, он сейчас все еще здесь? — всеми силами стараясь не придавать голосу оттенка едва сдерживаемой заинтересованности, спросил Горин.
— Увы, Катаев был безнадежен, и его забрали в более серьезное учреждение. Так, по крайней мере, утверждает местный начальник.
— Но куда? Это же должно быть известно…
— Бесполезно, Михалыч, — Левченко покачал головой. — Главврач поклялся, что все медицинские бумаги на Катаева передал вместе с ним. Что это за фрукт был хотя бы?
— Этот фрукт завербовал меня поучаствовать в эксперименте, про который ты уже знаешь. Подробности, конечно, он в свое время из сострадания опустил, — ответил Горин.
— Извини, Михалыч, — Левченко виновато отвел глаза. — Получается, что ты не бредил тогда…
— Эх ты, сомневался еще! — в шутку пожурил его Артем.
— Как бы нам этот фээсбэшный клубок распутать, а?
— А может, не стоит оно того, Эдуардович? Не ввязывайся, темное это дело, очень темное…
— Поздно, уже ввязался. Ты же меня знаешь. Ты уже как вообще, в порядке? — он придирчиво оглядел Горина.
— В принципе неплохо, разве что психом меня здесь упорно пытаются сделать…
— Долго еще будешь прохлаждаться? Ты только скажи— я тебя завтра же отсюда вытащу.
— Я еще немного отлежусь, витаминчики попью, а там — возьмемся за эти «тополя» с удвоенной силой, — ободряюще усмехнулся Горин. — Выведем наших друзей чекистов на чистую воду…
— Что ж, — Левченко поднялся. — Тебе привезти что-нибудь? Фрукты там или сладкое?
— Не, — отмахнулся Артем. — Здесь на убой кормят.
— Опять врешь? — улыбнулся Александр.
— Ладно, Саня, не озадачивайся, бывало со мной и не такое, — Горин тоже встал с лавочки. — Семье привет не забудь передать.
— Они только приветы от тебя и получают, — Левченко взглянул на часы. — Надеюсь, свидимся скоро, — он пошел в сторону КПП.
Артем поежился от холода и заспешил к зданию.
— Ну что, Артем Михайлович, очень рад за вас, — самодовольное лицо доктора Бабешко лучилось от счастья. — Между тем Артемом, что поступил к нам пару месяцев назад, и вами целая пропасть. Сейчас передо мной сидит совершенно нормальный человек…
— Да будет вам трепаться, доктор, — прервал его Горин. — От бодяги, что вы кололи мне все это время, скорее выработается стойкий понос, нежели прояснится разум. Я псих, и вы это прекрасно понимаете, иначе не держали бы сейчас палец на кнопке вызова санитаров.
— Слишком много агрессии, Артем Михайлович, — натужно расхохотался доктор Бабешко. — Вас что-то гнетет, а вы никак не желаете поговорить по душам…
— Если я поговорю с вами по душам, вас самого придется запереть в одной из палат, — ответил ему Горин. — Вы готовы к этому?
Доктор снова громко рассмеялся:
— Я выслушиваю ежедневно по нескольку подобных душераздирающих историй, — высокомерно ответил он. — Уверяю вас, Артем Михайлович, я с удовольствием выслушаю и вашу.
— На самом деле я — крокодил, — произнес Горин.
— Вот как? Очень занятно, — заулыбался Бабешко.
— Я мог бы доказать это прямо сейчас, просто опасаюсь за ваше душевное здоровье.
— Благодарю за такую заботу, — улыбка застыла на лице доктора.
— Я не обычная рептилия, как вы могли заметить, иначе сейчас лежал бы в грязной луже зоопарка, — продолжал объяснять Горин.
— Логично, — кивнул доктор.
— Я черный аллигатор, и зовут меня Кархашим…
— Как, простите? — уточнил Бабешко.
— Кар-ха-шим, — повторил Артем по слогам. — Я здесь, чтобы избавить мир от еще нескольких психически нездоровых людей.
— Вы имеете в виду моих пациентов? — поинтересовался Бабешко.
— Да, но не от всех, — ответил Горин. — Вы в курсе, что в моей палате три человека лишь прикидываются психами?
Брови доктора поползли вверх:
— Вот как? — удивился он. — А я считал, что только двое…
— Их трое, Кархашима не обманешь, — настаивал Горин. — Этих я пощажу.
— Славненько, Артем Михайлович, только учтите: если за вами будет замечена хоть малейшая агрессия, вас ждет изолятор.
— А если моя агрессия выйдет из-под контроля? — спросил Горин. — Если она превысит допустимые пределы?
— Чего вы добиваетесь, Горин? — Бабешко больше не улыбался, его рука, лежащая возле кнопки, дрогнула.
— У вас был пациент по фамилии Катаев. Куда его увезли?
— Зачем вам? — Доктор стал поглядывать на дверь.