– Ну что же, сынок, пора тебе возвращаться в наш славный городок. Мы уже далеко ушли от дома. – Эрнестина поцеловала сына и крепко его обняла.
– Матушка, прошу тебя, отговори отца уходить! Чует сердце недоброе… – юноша выглядел очень несчастным.
– Роберто, сынок, мы – Бецатти, не отступаем от задуманного и начатого не бросаем. Всё сладится. Вот увидишь. И ты нос не вешай. Побольше занимайся и будет тебе славный подарочек! – отец Роберто был жизнерадостным человеком и слов на ветер не бросал. От вчерашних страхов не осталось и следа.
Оно и понятно. Пели птицы. Занималась утренняя заря. Всюду сновали деятельные насекомые. Жизнь била ключом. Роса блестела на сочной зелёной траве. Ласковый ветерок трепал волосы. Всё было хорошо.
Разве вcпомнишь в такой светлый миг о том, что зло никуда не исчезло. Оно лишь притаилось и выжидает своего тёмного часа.
Так и наши добрые малые – Эрнесто и Эрнестина. Их сердца были согреты предчувствием скорой встречи со стариной Идальго. А потому никто из них не придал серьёзного значения страшному сну Роберто.
Только когда силуэты матушки и отца растаяли вдали, а в лесу растворился их весёлый звонкий смех, дурные предчувствия навалились на Роберто с новой силой.
Жаль он не знал слов молитвы, которую так любила напевать его матушка.
Спустя неделю, улица Сан-Донити наполнилась взволнованными возгласами и тревожными криками.
– Страшные новости! Страшные новости! Пропали наши добрые Эрнесто и Эрнестина! Все на поиски – в лес!
Но поиски завершились неудачей. Прочесав лес вдоль и поперёк, ничего кроме волчьих следов найти так и не смогли. Да и следы-то были на волчьи не похожи. Если только это не были огромные волки.
Роберто горько рыдал в бакалейной лавке родителей.
– Горе мне, что я не удержал их! Горе мне…
Солнце клонилось к закату. На улице Сан-Донити было непривычно тихо. Окна были закрыты. А звуки флейты смолкли надолго.
Роберто возвратился домой.
За окнами было тепло. Вечерело. Пели птицы. Золотился закат.
Но для него всё это не имело никакого значения. Соседи выражали сочувствие в связи с внезапным исчезновением его славных родителей – Эрнесто и Эрнестины.
Всякий кто жил поблизости приносил что-нибудь из еды. Роберто принимал, вежливо благодарил, но почти не притрагивался ни к чему.
Молодой отварной картофель с сыром и зеленью, вареники с крупными вишнями, пышные пироги. И даже эклеры, которые теперь выпекала для него сердобольная тётушка Беттина, оставляли его равнодушным.
Ничто не радовало Роберто. Его сердце погрузилось во мрак. Он занавесил окна, чтобы солнечный свет и вовсе не проникал больше в их дом, где с недавних пор поселилось несчастье. И где теперь горе бросало тень на каждую вещь.
Чайник, всегда сияющий и приветливый, потемнел. Кувшины для молока были пусты и казались высохшими. Готовыми вот-вот развалиться на черепки. Очерствелый хлеб теперь походил на камень – никто его больше не укутывал и не заботился о сохранении его мягкости и свежести.
Каждый день Роберто горько плакал. И хотя он помнил слова отца о том, что слёзы не к лицу мужчине, всё же он проливал их, не жалея.
Ничего ему не хотелось делать. Видя такое положение дел, пауки расхозяйничались. И изо всех углов, с потолка, свисали тонкие паутины. Полы были грязные. Да и всё остальное в доме пришло в запустение.
Было только четыре часа дня, а измождённый Роберто уже лежал в постели. Сон стал единственным, к чему стремился бедный сирота. Он закрыл глаза. И очень скоро оказался на мосту…
Это был необычный мост. Принадлежавший только одному ему – Роберто. Он сразу понял это, оглядевшись вокруг. С удивлением юноша обнаружил несметное множество мостов. Больших и маленьких. Все они словно парили в воздухе.
Над ними, где-то высоко-высоко виднелось небо. Такой чистоты и такого яркого голубого цвета, какого никогда не встретишь на Земле. Внизу же зияла огромная чёрная бездна.
Роберто заметил, что у каждого моста был свой хозяин. И сам он был хозяином своего собственного моста.
Присматриваясь, он увидел, что некоторые мосты тянутся ввысь – в небо. Другие же накреняются в бездну. Мост Роберто был похож на обычный подвесной.
Он шагнул вперёд, ухватившись за перила. Мост был достаточно широким. И держаться надо было крепко, обеими руками. Потому что, хотя и не было ни ветра, ни других внешний воздействий, а всё же старые деревянные доски под ногами жалобно заскрипели. А сам мост начал медленно раскачиваться из стороны в сторону.
Впереди стелился густой туман. Роберто зажмурился, и, цепляясь за верёвочные канаты, которые и служили перилами, шаг за шагом начал продвигаться вглубь своего моста. Чувствуя под ногами бездну. Живую и внимательную.
Он старался не дышать, потому что что-то недоброе там внизу ловило каждый его вздох. Следило за всеми движениями. И даже мыслями. Да-да. Надо постараться не думать. Выбросить из головы сей же час все пугающие мысли!
