— Дэвид, ты не сошел с ума?
— Нет, я был гораздо ближе к сумасшествию, когда вчера вечером увидал тебя возле монастыря с ним. Когда я слышал твой смех, в котором звучало больше счастья, чем когда-либо…
— Но пойми же, Дэвид, что я только ради тебя поехала с ним! Я думала только о тебе. Мы поехали к епископу, и у меня в руках был документ о твоем производстве, который привез мне Биго. И я была счастлива, счастлива…
— Я принял все это во внимание, Анна. Мне казалось, что я тоже счастлив, пока не обнаружил в руках Биго ту перчатку, которую ты держишь сейчас.
— Но я случайно оставила ее в экипаже! — воскликнула девушка. — И мсье Биго привез ее сюда.
Ее глаза внезапно загорелись зловещим огнем.
— Дэвид, ты не веришь мне? Ты меня подозреваешь? Ты готов поверить…
— Я ничему дурному о тебе не могу поверить, Анна. Я скорее потерял бы веру в самого себя.
— В таком случае…
— Голоса, которые я только что услышал…
— О, я знаю, в чем дело! — воскликнула Анна глухим голосом. — Это все из-за интенданта. Его внимание ко мне, его любезность, его…
Она сжала руки и поднесла их к горлу.
— Дэвид, неужели это возможно? Неужели ты стал слушать завистливые речи его врагов? Врагов единственного человека, готового умереть ради Франции? Человека, у которого нет ни одного нечистого помысла? Который ставит себе единственной целью в жизни наше счастье? Уж не объясняется ли это ядовитым язычком Нэнси Лобиньер?
Дэвид совершенно спокойно смотрел в глаза девушки.
— Нет, — ответил он, — все это объясняется тем, что во мне проснулся какой-то безотчетный инстинкт, который вынуждает меня назвать Биго лжецом, лицемером и тем непревзойденным негодяем, каким считают его враги.
Анна Сен-Дени в ужасе попятилась назад.
— Хотя возможно, что этот инстинкт меня обманывает, — добавил Дэвид Рок. — Но если так, Анна, то я в скором времени узнаю это, и тогда на коленях буду молить прощения и у тебя и у него. Но до тех пор…
Анна посмотрела на него долгим взглядом, и глаза ее до такой степени расширились, что Дэвид умолк и ждал. С побелевших губ девушки сорвалось:
— Дэвид, как ты похож на Черного Охотника.
— Я очень рад этому, — тихо ответил тот.
Он не стал рассказывать ей, что заметил, как в ту минуту, когда Биго держал ее руку в своей, в зеркале у дверей отразилось ехидное и лукавое лицо Гюго де Пина, и по выражению этого лица тотчас же понял, в чем заключается секрет Биго.
Интендант сразу подметил перемену в молодых людях, когда он час спустя вернулся в комнату. Лицо Анны было залито румянцем. Дэвид был спокоен и бледен. Биго быстро вывел заключение — совершенно ложное: размолвка из-за вчерашней истории с Нэнси Лобиньер.
Со свойственным ему тактом Биго сделал вид, будто ничего не замечает, и передал Дэвиду, что Пьер Ганьон просит его разделить с ним его покои, в которых хватит места для обоих. Одновременно с этим Биго подал Анне огромную красную розу. Парниковые цветы были величайшей редкостью в Квебеке, и такое подношение могло бы доставить удовольствие даже мадам Помпадур.
Анна пуще прежнего залилась румянцем и дрожащим голосом поблагодарила интенданта.
Они сели в экипаж, но, к изумлению Биго, Анна попросила отвезти ее назад в монастырь. В лице Биго впервые отразилось разочарование, и он не скрыл этого, когда спросил голосом, в котором звучало искреннее огорчение:
— Неужели вы намерены испортить нашу маленькую прогулку, Анна?
— Мне очень жаль, но я хочу вернуться в монастырь.
Дэвид не проронил ни слова. Он продолжал глядеть прямо перед собой. Биго не стал его тревожить; про себя он подумал, что эта размолвка между Анной и ее возлюбленным тоже ему на руку.
Дэвид помог Анне сойти с экипажа, как он сотни раз помогал ей выходить из лодки. Но на этот раз она не пожала нежно его руку, как всегда делала это раньше, а лишь прикоснулась кончиками пальцев. И сам Дэвид тоже не намеревался добиваться большего. Он низко поклонился ей, улыбнулся и пожелал всего доброго, и опять в уме девушки мелькнула мысль, что рядом с ней с одинаковым успехом мог бы стоять Черный Охотник, до того похожи были друг на друга эти два человека.
Перед тем, как оставить мужчин, Анна ласково улыбнулась интенданту:
— Я буду хранить эту розу, как сокровище, мсье интендант.
Биго самодовольно улыбался, когда экипаж повернул назад.
— Не стоит так огорчаться, Дэвид, — утешил он юношу. — В том, что вы поцеловали Нэнси Лобиньер, нет никакого преступления, и я не думаю, чтобы Анна долго помнила об этом. Ах уж эти женщины!
Когда они подъезжали к Лобной площади, где высился помост, всегда готовый для экзекуции, Биго стал рассказывать Дэвиду историю палача Жана Ратье. Казалось, он нисколько не огорчен тем, что Анна Сен-Дени расстроила его план приятного катания по городу.