Внезапно погас свет. Следом стал быстро, но плавно, утихать этот отвратительный шум. Наступившая тишина вызвала нечто вроде чувства эйфории. Откуда-то подул ветерок. Матвей, первым открывший глаза, огляделся по сторонам и растерянно произнёс:
— Товарищи… А куда же мы попали? Остальные тоже принялись осматриваться. Они стояли на ступеньках в широкой, отвратительно воняющей затхлостью арке, по бокам от них простиралась незнакомая, мрачная местность. Но самое удивительное заключалось в том, что на улице стояла ночь, хотя времени было только одиннадцать утра.
— Меня больше волнует вопрос, как мы
— Эти ступеньки… они скинули меня обратно! — по-детски пропищал он от испуга. — Они извивались подо мной!
— Всё ясно, — ухмыльнулась Ирина, — старому другу Косте, отныне ничего, крепче чая, не наливаем.
— Всё тебе шуточки, — пробурчал он, — а попробуй сама выйти тем путём!
С улыбкой на устах, Ира начала подниматься по лестнице, но через три секунды повторила Костин «подвиг».
— Чёрт, он абсолютно прав, — прошипела она сквозь зубы, — ступеньки и впрямь какие-то бешеные.
Матвей осторожно коснулся носком ботинка одной из ступенек выше — она затряслась.
— Значит, наверх нам не пройти, — задумчиво произнёс он, — сама судьба против, — с сарказмом добавил он.
— А внизу — сплошная помойка! — отозвался Костя, — заметно во всей красе, даже отсюда.
— Но тем не менее, ступеньки вниз — не «трясучие» — сказал Юра, — а значит, шанс убраться отсюда есть. Мусорку как-нибудь обрулим.
И четверо приятелей уверенными шагами направились вниз.
- А всё-таки, как мы сюда попали, и почему на улице ночь, если времени — одиннадцать утра? — ни к кому конкретно не обращаясь, поинтересовался Константин.
— Просидели мы в том лифте до вечера, как я и говорил, — невесело усмехнулся Юра, — потом сотрудники пожаловались на неработающий лифт, его вскрыли, нас, потерявшими сознания от того мерзкого звука, выволокли наружу и бросили.
— Да ну тебя, с твоими ипохондрическими шуточками! — огрызнулась Ирина. — Сам не слышит, что несёт! Скорее всего, в лифте простовключилось голографическое изображение незнакомой местности, а мы сейчас находимся в нём и наблюдаем всё это.
— Тогда, во-первых, мы бы не смогли пройти такое большое расстояние, и уткнулись бы в невидимую преграду, — возразил Матвей. — А во-вторых, — голограммы не могут быть материальными, это я по поводу дёргающейся лестницы, и не могут иметь запахов. Нет, не о том вы оба думаете, здесь что-то совсем другое. И необъяснимое.
Никто ему не возразил, ибо в окружающей их среде и впрямь было что-то не то. Повсюду, куда не кинь взгляд, располагались лишь заросшие пожухлой травой овраги, на вершинах которых, стояли старые нежилые скособоченные от времени дома, разной степени унылости и запущенности: кирпичные многоэтажки с относительно целыми стенами и окнами, но с полным отсутствием крыш; высоченные, опасно накренившиеся деревянные дома с выбитыми стеклами, чей нереально жуткий вид кого угодно заставил бы орать от ужаса; попадались и полностью разрушенные дома — маленькие кирпичные «скелетики» с будто бы обгрызенными остатками стен, сиротливо стоящие в отдалении от тех уродливых «великанов». Слякоть под ногами через каждый шаг. Никогда ранее ребята не набредали на это страшное место и даже не сыхали о нём, хотя знали родной Питер как свои пять пальцев.
— Явственно ощущаю себя персонажем «Сумеречной зоны», — пробурчал Костик, провалившись по щиколотку в очередную лужу.
— И телефон не вовремя разрядился, — отчаянно тряся мобильником, произнесла Ира, — даже на секунду включиться не хочет! Парни, проверьте свои телефоны, может у вас то же самое?
И точно: сколько бы все трое не жали на кнопки включения и не стучали по аккумуляторам, их аппараты упорно оставались «мёртвыми».
— Чертовски странно, — пробормотал Юрий, — я ведь зарядил его в машине, по дороги на студию?!
— Мой вообще выдерживает почти неделю, — сказал Костя, — а зарядил я его два дня назад.
— Ребята, обратили ли вы внимание, — подал голос Матвей, — что телефончики стали подозрительно невесомыми? Ощущение, что они тут являются чем-то, вроде бесполезной пыли, коей на данной территории в принципе не должно быть.
Остальные лишь кивнули, не произнося ни слова. До них наконец-то начал доходить весь ужас их положения: одни, застрявшие в неизвестно каком месте, расположенном в неизвестно каких координатах и неизвестно каком временном отрезке. В месте, из которого нельзя послать сигнал о помощи. Они были предоставлены лишь самим себе.
