Время для этих троих застыло, словно некогда горячая карамель, которую выставили на холод. Или же они попросту не замечали его ход и потерялись. Кого будут волновать стрелки часов, когда уют, приятные разговоры и нежные касания, подпитанные терпким вкусом сухого вина, волнующе ласкают души, вытягивают их наружу и распахивают, как крылья бабочки, чтобы потом подбросить на Голгофу и там же, под влиянием туманного опьянения, распять? Йоко лежала на груди Чонгука, в то время как ее ноги покоились на коленях Чимина. Никогда ей не было так хорошо, как в ту ночь. Она перестала стесняться, забыла, что такое страх, наконец-то сбросила с себя металлическую броню и позволила себе окончательно раскрыться. Шутки детективов заставляли ее звонко смеяться, чуть ли не до поблескивающих в свете торшера слез, забываться под порывом чувств и эмоций, которые она так тщательно скрывала всю свою сознательную жизнь. Чонгук игрался с ее волосами, цепляя пальцами черные кудрявые пряди, и с глупой мальчишеской улыбкой наблюдал за тем, как забавно они отпружинивают. Чимин поглаживал ее стройные ноги, обтянутые нежной тканью чулок, игриво щекотал ступни и с упоением не только слушал ее смех, но и наслаждался ее естественным и таким домашним видом.
– Хорошо, что завтра суббота, – на вздохе сказала японка, когда Чон по-отцовски поцеловал ее в макушку, – иначе я не заставила бы себя поехать на пары.
– Ты настолько пьяна? – Чимин растянул губы в пошленькой улыбке.
– Угу, – Йоко сдержанно засмеялась. – Мне вполне хватило выпитого в клубе, так что эти два бокала были явно лишними…
– Может, не такими уж и лишними? – Чонгук отставил свой пустой бокал на пол, развернул к себе лицо девушки за подбородок и нежно поцеловал ее в губы.
Чимин наблюдал за разворачивающейся прямо у него на глазах картиной и попивал свое вино, пока его напарник и японка целовались все интенсивнее и глубже. Их поцелуй оказался наполнен неподдельной страстью, желанием, которое может возникнуть только между любящими мужчиной и женщиной. Это не походило на банальную животную страсть – это было нечто большее: что-то возвышенное, духовное, окрыленное, выливающееся в тягучие сплетения языков. Чонгук придерживал Йоко за шею одной рукой, а второй уже вовсю наглаживал ее талию, едва сдерживая себя на цепи от желания коснуться ее упругой, мягкой груди. Пак не ревновал, он смиренно ждал своей очереди и задыхался от накатывающего соленой волной возбуждения, которое приятно растекалось в низу его живота.
– Я люблю тебя, – Чонгук оторвался от сладких губ японки и выпалил то, что был более не в силах держать в себе. Он смотрел в карие глаза напротив и готов был поведать всему миру о своих чувствах, ибо было слишком больно и тяжело скрывать их в своем ожившем и переполненном сердце. – Йоко, слышишь? Я тебя люблю.
– Сегодня вечер признаний? – девушка взволнованно задышала и, кажется, потеряла связь с реальностью. Земля ушла из-под ее ног (вернее, диван уплыл в неизвестном направлении), когда она услышала жгучие слова Чонгука, которые раскаленным клинком глубоко вонзились между ее ребер и попали прямо в красную пульсирующую мышцу.
– В каком смысле? – удивился детектив Чон.
– Сегодня в клубе я тоже признался Йоко, – спокойно ответил Чимин, ловя на себе потерянный взгляд лучшего друга. – Так уж вышло…
– Так уж вышло, что я… – девушка была готова озвучить самые важные слова в ее жизни, которые она еще никому не говорила, она была готова дать ответное признание парням, но так и не решилась. Для нее фраза «Я тебя люблю» несла интимный, тайный и слишком личностный характер, чтобы произносить ее в слух, да и смелости просто не хватило, поэтому она решила, что поцелуй сможет сказать за нее то, что она с усердием подавила в себе.
