— Разговорился! — Чимин остановился на секунду, чтобы играючи замахнуться на Чонгука. — Иди уже!
Дверь, ведущая в жилище Сэма, была белая… вернее, она когда-то была белая — теперь же она посерела и пожелтела в некоторых местах, краска свисала крупными кусками, оголяя потрескавшееся дерево. Даже смотреть на нее было неприятно, но нужно было постучаться к хозяину жилища, прикоснувшись к этому дивному творению. Казалось, что не только пелена прошлых лет коснулась двери, но и сам владелец квартиры нехило прикладывался о нее не только телом, но и прочими предметами — были заметны черные следы, будто углем выводили незамысловатые узоры, царапины и дырки, словно кто-то отчаянно пытался просунуть в нее то ли ножи, то ли еще какие острые предметы.
С самым серьезным лицом, которое можно дождаться от детектива Пака, он пару раз стукнул костяшками по двери и, поджав губы, опустил голову. Он прислушивался, но никаких посторонних шумов не было. Может, Сэма нет дома и они зря приехали? Ни музыки, ни звуков телевизора, ни шагов…
— Он дома вообще? — тихо спросил Чимин, как вдруг ему громко ответили.
— Открыто, заползайте! — крикнул, скорее всего, Сэм.
И детективы заползли. Такого ужаса они никогда не видели. В квартире стоял такой бардак, что чтобы пройти в нее, нужно было приложить особые усилия. На полу валялись пустые пачки из-под чипсов, которые громко хрустели под ногами Чимина и Чонгука, смятые пивные банки, какие-то салфетки (страшно было подумать, для чего они использовались), бумажки, крошки… Детектив Чон чертыхался себе под нос, когда случайно задевал чистыми ботинками какую-нибудь грязную мебель или мусор. Чимин же старался не думать о внутреннем убранстве квартиры: он мечтал поскорее опросить Сэма, понять, виновен ли он в убийстве музыканта, и удрать прочь в нормальную, ЧИСТУЮ обстановку, к которой детектив так привык.
Сэм развалился на старом, повидавшем виды диване, из которого торчали маленькие пружинки. Парень сидел в одних домашних спортивных штанах, пил пиво и невидящим взором смотрел на детективов. На его торсе, руках и шее виднелись всевозможные татуировки: это были и выбитые иероглифы, и надписи на английском языке, и рисунки. Чимину больше всего понравилась змея, выбитая на длинной шее парня, а вот Чонгука воротило. Он даже не смотрел в сторону Сэма и усердно делал вид, что разглядывает тот ужас, что расположился у него под ногами. Увиденное не развидеть…
— Добрый день. Детективы Пак и Чон, — Чимин показал свое удостоверение. — У нас к Вам пара вопросов.
— А ты чего не показываешь? — ухмыльнулся Сэм, поглядывая на Чонгука. — Представься, красавчик, а то вдруг ты забрел сюда с улицы.
— Откуда я еще мог сюда забрести? — детектив Чон злобно стрельнул глазами на нахального парня. Он ловко выудил из пальто свое удостоверение и резко его раскрыл. — Доволен, красавчик?
— Вполне, — Сэм почесал ухо. — Валяйте, что там у вас?
— Вы слышали про убийство Вашего друга? — спросил Чимин.
— Слышал… — парень медленно растянул губы в улыбке, которая не могла предвещать ничего хорошего, и, забросив голову назад, громко рассмеялся. — Эй, ты… Как там тебя? Детектив Чон, забредший с улицы? Принеси-ка мне во-он тот пакетик со стола.
— Думаешь, в этой куче грязного мусора я найду сраный пакетик? — Чонгук изогнул бровь, удивленно качнув головой. — Ноги есть, сам вставай и иди.
— Какие мы нервные, — цокнув языком, Сэм лениво встал с дивана и направился в сторону маленькой, совсем не уютной кухни. Он беззаботно скинул на пол все, что лежало на столе, взял прозрачный пакетик с белым содержимым и плюхнулся обратно на диван. — Не хотите за компанию?
— Ты что, собрался нюхать?! — вспылил Чонгук. — Окончательно башня поехала? Дружок, я сейчас позвоню в отдел, и тебя мигом скрутят. Либо ты рассказываешь все, что знаешь, либо я обеспечу тебе проблемы.
— Я знаю, что у меня будут проблемы, — нагнувшись, парень втянул в себя уже приготовленные маленькие дорожки порошка и быстро потер нос, ехидно разглядывая озлобленные лица детективов. — ОН предупреждал, что вы придете. ОН продумал все наперед. Думаете, я решился бы нюхнуть перед вами, будь у меня шанс на спасение? Я уже обречен, ОН сделал мне одолжение, но сказал, что мне придется расплачиваться за ЕГО подарок. Вот вы здесь, пришли, чтобы забрать меня, но отъебитесь на пару минут. Дайте кайфануть напоследок.
Детективы ни черта не понимали. Они удивленно смотрели на парня, которого постепенно забирала в свои липкие, сладкие лапки наркотическая эйфория, и пытались хоть немного понять смысл сказанных слов. Когда Сэм говорил «ОН», он интонационно выделял это местоимение и коварно дергал уголки губ в неком подобии улыбки. Значит ли это, что он сознался в убийстве своего друга? Можно ли звонить в полицию и давать указания к аресту? Но ведь Сэм прямым текстом не заявлял, что это он виноват в смерти Гун Чжина.
— Объясни по-человечески, — Чимин, сделав шаг вперед, дернул ослабевшего парня за худощавое плечо. — Что за херню ты нес?
