Это был первый случай в совместной работе детективов и практикантки, когда обсуждение прошло без единой саркастической шуточки. Они выстраивали логические цепочки, размеренно шагая по ним, старались ухватиться хоть за малейшую зацепку, которая навела бы на след таинственного убийцы, но все бессмысленно — они так и ходили по кругу, следуя друг за другом. Больше всех закипал Чимин. Если Йоко и Чонгук старались как можно спокойнее относиться к неудачам, то он периодически вставал, расхаживая по кабинету из угла в угол, громко дышал и сетовал на «чертову несправедливость», а ведь это и правда была жуткая несправедливость по отношению к невинным жертвам. Ни те две девушки, ни музыкант, ни его мать не сделали ничего такого, за что их можно было бы столь жестокими методами лишить жизни, но больше всего расстраивало то, что настоящий убийца на свободе, а это подразумевает следующие преступления, которые могут случиться в любой момент.
Детективы знали, что убийца отличный психолог, раз люди беспрекословно соглашаются на его своеобразные услуги, соглашаются взять вину на себя и ни при каких обстоятельствах не выдают своего кровавого джинна. Оставалась крохотная надежда, что либо Чин Чоу расскажет что-нибудь полезное, либо Сэм расколется и выведет на дорогу, ведущую к настоящему убийце, и как раз для этого с ним работали профессионалы, забирающиеся в самые потаенные углы его нездорового сознания, но если парень твердо решил для себя молчать, то даже самый гениальный психолог не сможет вытрясти из него то, что так необходимо следствию.
— Итак, что мы имеем… — Чонгук кашлянул в кулак и мимолетно оглядел Чимина и Йоко. — Четыре жестоких убийства, совершенных одним человеком. Люди, которым выгодны эти убийства, берут вину на себя. Ничего общего между жертвами не было, разве что родственная связь между сыном и матерью, но это мало что дает. Мотив убийств ясен – банальная месть. Убийца старается следовать принципу «То, что ты любишь, убивает тебя».
— Но первым девушкам вырезали глаза, — добавил Чимин, — их не губило то, что они любят.
— Хён, они любили друг друга и пострадали как раз из-за любви, — настоял детектив Чон. — В какой-то степени эти убийства можно связать друг с другом…
— И, конечно же, на этом преступления не закончатся, — обреченно вздохнула Йоко. — У нас нет ничего, с чем можно было бы оперировать. Мы не сможем предотвратить новое убийство, и нам остается только ждать. Подобные мысли пожирают меня изнутри…
— Я предлагаю сделать перерыв, — детектив Пак бросил взгляд на часы. Время близилось к обеду. — Нашим мозгам следует отдохнуть, а животам наполниться. Как насчет ресторана?
Неподалеку от прокуратуры Сеула, прямо через дорогу, расположился небольшой, уютный ресторан с приятным названием «Карамель». Даже само это слово притягивало, словно тягучая, сладкая смесь, и вызывало аппетит. Чимин и Чонгук частенько посещали это заведение, когда только пришли работать детективами, но с каждым годом времени становилось все меньше, дел – больше, и парни поняли, что им гораздо удобнее прерываться на обеды, не выходя из кабинета, но сегодня Чимину отчего-то захотелось повторить старую традицию и отправиться в ресторан с хорошим обслуживанием и приемлемыми ценами.
Чтобы не показаться невоспитанным грубияном, Чонгук раскрыл дверь перед Йоко, а после зашел сам вместе с напарником. На секунду он позволил себе осмотреть девушку сзади, но быстро одернул себя и мысленно отругал за неправильное поведение. Йоко была здесь впервые. У нее не было денег, чтобы ходить по ресторанам, но отказываться было как-то неудобно, да и на чашечку кофе она уж точно наскребет что-то в своем стареньком кошельке. Она еще не подозревала, что детектив Пак намерен любезно заплатить за нее — все-таки она девушка, а он молодой мужчина, который хотел сделать ей приятно, тем более он понимал ее ситуацию, при которой обычно у людей не бывает много денег.
Внутреннее убранство «Карамели» не могло похвастаться особым шиком, но мягкая мебель без прожженных дырок и выцветших оттенков, доброжелательный персонал, ненавязчивая музыка, доносящаяся из колонок на потолке, и прекрасный вид на центр Сеула создавали идеальную атмосферу не только для приема пищи, но и для отдыха. Как девушка, Йоко отметила интересные элементы декора, состоящие из состаренных ваз, постеров с изображениями греческих островов и полуобнаженных девушек, сидящих либо в саду, либо на берегу моря. Особо ей приглянулась большая картина в тяжелой белой раме с позолотой, расположившаяся на стене между основным залом и коридором, где наверняка находились уборные. На ней был изображен какой-то южный город: маленькие белые дома, будто выбитые из скал, затерялись среди обилия сочной, яркой зелени, синее море, в котором ослепительно искрились лучи дневного солнца, ласково обнимало берег — в него так и хотелось прыгнуть, чтобы ощутить всю прохладу чистой, почти прозрачной воды.
