— Слушай, — с улыбкой согласился парень, тем самым сильно раздражая детектива. — Условий, в принципе, никаких нет… Это, скорее, предупреждение. Он просил передать его лично. Убийства продолжатся, их будет еще четыре. Вам его не поймать, никогда, только если он сам не захочет этого. Никто не должен об этом знать. Учителя будут умирать, ситуация необратима. Вы будете, как обычно, приезжать на место преступления, разгадывать загадки и пытаться найти убийцу. Все по сценарию, ясно тебе?
— И какой смысл в том, что ты мне это рассказываешь?
— Это забавно, — Сэм засмеялся. — Такая игра, понимаешь? Игра на ваших чувствах. Ему нравится наблюдать за вами. Он просто хотел, чтобы вы знали об этом. Весь сок именно в ваших переживаниях, в ощущениях бессилия и беспомощности. Представляю, как разозлится детектив Чон…
— Тогда зачем на тебе эта бомба? В любом случае я услышал бы то, что ты мне сказал. Я понимаю, что держать меня на мушке удобно, ведь так я не смогу сбежать, но наличие жилета мне не ясно.
— И снова… потому что это забавно, — прошептал Сэм и нажал на кнопку. В этот момент, ровно за секунду до взрыва, раздался выстрел.
Чонгук, который находился в конце коридора возле лестницы, вздрогнул, когда услышал взрыв. Он обернулся на звук, а после, когда увидел приближающиеся в его сторону характерные вспышки огня, похожие на густое рыжее облако, пышущее жаром, быстро сообразил и инстинктивно прыгнул в сторону ступеней. Парень скатился вниз, получая болезненные удары, но лучше заработать пару синяков, нежели потерять жизнь. Он прикрывал себя руками, пока его тело ударялось о жесткий бетон, и когда Чонгук оказался на безопасном расстоянии, он позволил себе замереть и медленно перекатиться на спину. Он молча смотрел в потолок, размеренно дышал и чувствовал, как до него постепенно доходит, что только что произошло. Взрыв произошел в кабинете английского языка, где была найдена мертвая учительница. Где был Чимин. Его напарник, его лучший друг, его старший хен. Чонгук точно знал, что он там был, потому что Пак не выходил в коридор, иначе Чон бы его заметил. Значит, в кабинете либо кто-то был, либо там была установлена взрывчатка.
На шум сбежались все, кто находился в школе и рядом с ней. Чонгук слышал топот, голоса, как предсмертно хрипят языки пламени, как падают предметы, но отдаленно — его оглушило. В ушах стоял неприятный писк, каждый звук отдавался приглушенным эхом в его голове. Но не это было самым болезненным. Чимин хён… Чимин хён находился в кабинете во время взрыва. Неужели это правда? Неужели именно так кончится их долгая, крепкая мужская дружба? Может, все это кошмарный сон? Сейчас Чонгук проснется, зайдет в спальню напарника и увидит его спящим под одеялом. Чимин будет ворчать, предлагать забить на работу и остаться дома, но Чонгук пихнет его ногой и потребует, чтобы тот вставал и шел собираться.
— Это неправда… Это неправда… — шептал детектив Чон, впадая в полнейшее отчаяние, граничащее с бредом. Он неподвижно лежал возле лестницы, смотрел невидящим взором в потолок и дышал через раз. — Сейчас он выйдет, он должен был выжить. Мой хён бы так не погиб.
— Чонгук, что произошло?! — послышался запыхавшийся голос Йоко. Девушка прибежала на этаж с другой стороны коридора и остановилась рядом с лестницей, завидев лежащего парня. — Почему ты здесь лежишь? Ты ранен?
— Чимин хён… Он там… — пробормотал Чонгук.
— Что? Чимин? Что с Чимином? — девушка села на корточки рядом с Чоном. — Что стряслось?
— Он… Он…
Чонгук не выдержал и стал истерически смеяться. Он издавал звуки, похожие на тягучий скрип, медленно передвигался с одного бока на другой и прижимал дрожащие руки к себе. Йоко впервые видела его таким. Парень, который всегда оставался невозмутимым и холодным, сейчас был похож на умалишенного. Зрелище поистине пугающее. Ситуация начинает казаться по-настоящему критической именно в тот момент, когда начинает сходить с ума самый стойкий, и сейчас, когда Чонгук перестал себя контролировать и позволил слезам катиться по его щекам, Йоко застыла. По ее спине пробежал целый табун мурашек, сменяясь колким холодом. Она поняла, что только что произошло, и молча села на пол возле стены. Девушка смотрела на Чона, но не видела его, она слушала его, но не слышала. На нее напала сильнейшая дрожь. Ее руки тряслись, как и тело, словно его прошибали заряды тока, и вскоре по щекам покатились горячие слезы. Они были отражением слез Чонгука — таких же горячих и горьких.
— Он был там? — тихо спросила практикантка.
— Твою мать, да! Да, он был там! — не выдержал Чон. Вскочив на ноги, он со всей силы ударил кулаком по стене. — Сука! Сука, сука, сука! Ну как же так?!
