Туда ли они приехали?
Грей заранее сомневался, что в доме сыщется что-нибудь стоящее. Однако нужно все проверить.
— Ждите меня здесь, — велел он. — Монк, останься с…
Задняя дверь хлопнула, и Фиона вышла из машины.
— В другой раз, — посоветовал Монк, открывая свою дверцу. — Бери с собой девочку-ангелочка, а не это маленькое чудовище.
Грей поспешил за Фионой.
— Отстань! — крикнула она.
Он догнал девушку на ступеньках крыльца и схватил за руку:
— Держись рядом со мной!
Фиона скорчила сердитую рожицу.
— Говоришь, держись рядом? А сам хотел меня бросить! Сначала в самолете, потом в машине…
Она вырвалась и отворила входную дверь.
Объявляя об их прибытии, прозвонил колокольчик.
Сразу за дверью стояла конторка из красного дерева. Человек за ней поднял голову, оторвавшись от созерцания бумаг. Несмотря на ранний час, в камине догорали поленья. Прихожая была обшита деревянными панелями, а ее пол выложен плиткой. Стены украшали поблекшие фрески, судя по всему, весьма древние. Однако в глаза сразу бросались признаки обветшания: потрескавшаяся штукатурка, пыльные балки, потертые и выгоревшие ковры на полу. Дом явно знавал лучшие времена.
Парень за стойкой, лет восемнадцати-двадцати, кивнул гостям. Крепкий молодой человек, одетый в спортивную рубашку и зеленые брюки, сильно напоминал блондина-первокурсника из рекламного ролика.
— Guten morgen,[33] — поздоровался юноша.
За дверью прогремел раскат грома.
— Ваш морген не шибко гутен, — пробурчал Монк.
— А, американцы, — догадался юноша.
В его голосе явственно зазвучал холодок.
Грей кашлянул.
— Скажите, это поместье Хиршфельдов?
Глаза юноши удивленно расширились.
— Да, но… Уже лет двадцать как здесь отель для молодежи Бургшлосс. Мой отец Иоганн Хиршфельд получил его в наследство.
Значит, они приехали туда, куда нужно.
Грей глянул на Фиону. Та с деловым видом копалась в своем рюкзаке. Господи, лишь бы Монк оказался прав и в сумке не была припрятана граната!
Грей снова обратился к клерку:
— Скажите, могу ли я поговорить с вашим отцом?
— По какому вопросу?
Холодок в голосе сменила настороженность.
Фиона отпихнула Грея в сторону.
— Вот по этому.
Она шлепнула на конторку знакомую книгу — Библию Дарвина.
Господи, Грей же оставил книгу в самолете, под присмотром охраны. Опять девчонка его провела!
— Фиона! — угрожающе произнес Грей.
— Книга моя!
Юноша взял книгу в руки и пролистал страницы. Похоже, он видел ее впервые.
— Библия? Мы не пускаем проповедников на нашу турбазу. — Он захлопнул книгу и подтолкнул ее к Фионе. — К тому же мой отец еврей.
Раз уж все выплывало наружу, Грей заговорил прямо:
— Эта Библия принадлежала Чарлзу Дарвину. Нам известно, что она была в вашей фамильной библиотеке. Мы хотели бы поговорить о ней с вашим отцом.
Юноша посмотрел на Библию с большим уважением.
— Библиотеку распродали задолго до того, как мой отец унаследовал дом, — медленно проговорил он. — Я слышал от соседей, что наше семейство собирало книги веками…
Он вышел из-за конторки и повел гостей мимо камина к арочному входу в небольшой зал. Одну его стену украшали высокие стрельчатые окна, делавшие помещение похожим на монастырь, вторую занимал огромный камин, в который запросто можно было войти, не наклоняя голову. Длинные столы и скамьи в комнате пустовали. Пожилая женщина в рабочем халате мыла пол.
— Вот здесь располагались библиотека и кабинет. Теперь это столовая нашей турбазы. Отец не хочет продавать поместье, но налоги очень высоки. Полагаю, именно по этой причине и продали библиотеку. Потом отец был вынужден выставить на торги большую часть уникальной старинной мебели. С каждым поколением утрачивается частица истории…
— Какая жалость, — посочувствовал Грей.
Юноша кивнул и отвернулся.
— Позвольте мне предупредить отца. Посмотрим, пожелает ли он говорить с вами.
Спустя несколько минут юноша жестом пригласил их к широкому двустворчатому порталу, отпер замок и придержал дверь, ведущую в частную половину здания.
Райан Хиршфельд привел гостей в оранжерею сплошь из стекла и бронзы. Все помещение было заставлено горшками с папоротниками и бромелиями. Одну из застекленных стен занимали полки с диковинными растениями, часть из которых Монку напомнила сорняки. В глубине оранжереи одинокая пожелтевшая пальма упиралась кроной в застекленную кровлю. Теплица производила безрадостное впечатление и больше смахивала на давно заброшенный сад. Вода мерно капала через трещину в крыше в подставленное ведро.
В центре помещения, в кресле на колесиках, сидел хрупкий старичок, по пояс укрытый пледом, и смотрел на свои владения, по окнам которых струилась дождевая вода. Тусклый свет пасмурного дня придавал окружающему миру нереальный вид.
Райан застенчиво подошел к старику.
— Vater. Hier sind die Leute mit der Bibel.[34]
— Auf Englisch, Ryan, auf Englisch.[35]
Старик развернул кресло к вошедшим. Кожа его лица была тонкой, как бумага, дыхание с присвистом вырывалось из горла. Грей догадался, что он болен эмфиземой легких.
На лице сына было написано страдание.
