– Я бы сказала, что все другие формы бабочек были съедены птицами. А двухголовые вымерли. Вы неверно понимаете пример. Изменение цвета произошло не вследствие мутации. У пядениц уже имелся ген темной окраски. И в каждом поколении рождалось некоторое число черных бабочек, но их съедали птицы, и основная часть популяции оставалась белой. А когда деревья почернели, несколько черных пядениц получили преимущество и пополнили популяцию, в то время как белые особи выедались птицами. Вот в чем смысл приведенного вами примера: условия окружающей среды способны влиять на популяцию. Однако это не пример явления мутации. Черный ген присутствовал у пядениц всегда.
Анна улыбалась, глядя на Лизу. Девушка догадалась, что та лишь проверяла ее знания. Лиза рассердилась, но почувствовала, что заинтригована.
– Очень хорошо, – похвалила Анна. – Тогда позвольте мне привести более свежий пример результата эксперимента, проведенного в строго контролируемых лабораторных условиях. Исследователь получил линию бактерий E. coli, или кишечной палочки, не способных усваивать лактозу, молочный сахар. Затем поместил процветающую популяцию бактерий в чашку Петри с питательной средой, в которой единственным источником пищи была лактоза. Что должно произойти согласно науке?
Лиза пожала плечами.
– Неспособные питаться лактозой бактерии будут голодать, пока не вымрут.
– Именно это и случилось в девяноста восьми процентах чашек Петри с культурой бактерий. Однако два процента продолжали процветать. Они спонтанно мутировали, дав ген усвоения лактозы. В течение одного поколения! Я сочла результат поразительным. Он полностью противоречит принятому взгляду на случайность мутаций. Из всех генов в ДНК кишечной палочки только в двух процентах произошла мутация единственного гена, необходимого для выживания. Почему? Результат эксперимента явно противоречит случайному характеру мутаций.
Лиза признала, что результат необычен:
– Возможно, просто лабораторное заражение.
– При повторении эксперимента получен тот же результат.
Лиза смотрела на Анну с недоверием.
– Я читаю в вашем взгляде сомнение. Что ж, давайте поищем другой пример, отвергающий случайный характер мутаций.
– Какой?
– Вернемся к временам зарождения жизни на Земле, к так называемому первобытному бульону, когда впервые включились движущие силы эволюции.
Лиза вспомнила, как Анна недавно обмолвилась о том, что история Колокола насчитывает много миллионов лет. Лиза ждала новых откровений.
– Повернем часы вспять, – начала Анна, – к тому времени, когда еще не возникла живая клетка. Вспомните догмат Дарвина: все живущее произошло от более простых форм. Так что же было до клетки? До какого уровня мы можем низвести жизнь, не теряя права называть ее жизнью? Живая ДНК? Хромосома? А может быть, белок или энзим? Где пролегает грань между химией и жизнью?
– Да, вопрос действительно сложный, – призналась Лиза.
– Тогда я задам вам другой. Как жизнь совершила скачок от химического первобытного бульона к первой клетке?
Лиза знала ответ:
– Атмосфера древней Земли была богата водородом, метаном и водяными парами. Добавьте несколько порций энергии, например ударов молний, и эти газы смогут образовать простейшие органические вещества, которые затем, варясь в первобытном бульоне, постепенно образуют молекулы, способные к самовоспроизведению.
– Это подтвердилось лабораторными опытами, – согласилась Анна. – В сосуде, наполненном газами, образовались аминокислоты.
– И возникла жизнь.
– Вы забегаете вперед, – насмешливо прервала ее Анна. – Пока мы только получили аминокислоты, строительные кирпичики. Как мы перейдем от нескольких аминокислот к первому реплицирующему белку?
– Смешайте достаточное количество аминокислот, и постепенно они в правильной последовательности образуют цепочку.
– Случайно?
Лиза молча кивнула.
– Вот мы и добрались до корня проблемы, доктор Каммингс. Должна согласиться с вами:
– Нет.
– Минимум тридцать две аминокислоты. Это самая короткая молекула белка, сохраняющая способность к самовоспроизведению. Вероятность случайного образования такой молекулы астрономически мала: десять в минус сорок первой степени.
Представив себе это число, Лиза поежилась. Несмотря на глубокую антипатию, ее уважение к Анне росло.
– Рассмотрим эту вероятность в перспективе, – продолжила Анна. – Если взять
