Чтобы произвести гарантированный эффект на противников, он погасил карманный фонарик и… бросил Библию в костер. Грей всегда считал себя католиком, поэтому невольно ощутил внутренний трепет, совершив столь святотатственный поступок. Старые страницы мгновенно занялись, пламя полыхнуло и взвилось вверх.
Грей набрал в грудь воздуха и постарался придать голосу как можно больше убедительности, чтобы враги поверили его словам:
– Если мы погибнем, с нами умрет и тайна Библии Дарвина!
Он ждал, молясь в душе, чтобы обман сработал. Прошла одна секунда, вторая… Уровень газа повышался, с каждой секундой дышать становилось все труднее. Внезапно рухнул Райан – словно марионетка, у которой перерезали веревочки. Монк хотел поднять его, но упал на одно колено, не справившись с тяжестью тела Фионы. Подняться он уже не смог. Фонарик выпал из его ослабевших пальцев и покатился по полу.
Грей не отрывал взгляда от темной двери. Остались ли там люди? Поверили ли они его словам?..
Перед глазами все померкло, и он провалился во тьму.
За тысячи миль от Грея инспектор заповедника пришел в себя.
Сознание возвращалось в сумятице боли и мельтешащих цветовых пятен. Что-то трепещущее, словно крылья птицы, коснулось лица, и он разлепил веки. В ушах звучало пение.
– Очнулся, – произнес кто-то по-зулусски.
– Кхамиси… – позвал женский голос.
Понадобилось время, чтобы догадаться, что это его кличут по имени, которое поначалу показалось незнакомым. Потом Кхамиси услышал стон и с удивлением понял, что стонет он сам.
– Помогите ему сесть, – проговорила женщина, тоже по-зулусски, но со знакомым британским акцентом.
Кхамиси почувствовал, как его бессильное тело приподняли и усадили, оперев на подушки.
Зрение постепенно возвращалось. Хижина, сложенная из темных глиняных кирпичей, тонула в полумраке, и только из окон и сквозь занавеску на входе пробивались лучи света, которые больно резали глаза. Потолок украшали разноцветные высушенные тыквы, кожаные плетеные веревки и ожерелья из птичьих перьев. Воздух в хижине был пропитан необычными ароматами. Под нос Кхамиси сунули какой-то пузырек, запахло аммиаком, и инспектор замотал головой.
Потом он увидел, что к правой руке тянется трубка капельницы с желтоватой жидкостью. С одной стороны его поддерживал за плечо голый по пояс шаман в короне из птичьих перьев; это он пел заклинания и овевал лицо Кхамиси высушенным крылом грифа, чтобы отогнать духов смерти. С другой стороны стояла доктор Пола Кейн. Кхамиси почувствовал, что, кроме влажной от пота, прилипшей к телу простыни, на нем нет никакой одежды.
– Где я… что?..
– Воды, – велела Пола.
Сгорбленный старик зулус немедленно подал ей помятую фляжку.
– Можете держать сами? – спросила Пола.
Кхамиси кивнул, чувствуя, как силы медленно возвращаются. Он взял фляжку и сделал небольшой глоток тепловатой воды, освежившей его неповоротливый распухший язык. А заодно и память.
Сердце забилось сильнее. Он поднял руку, соединенную с капельницей, потрогал забинтованную шею и вдруг вспомнил все: дротик с двойной иглой, черную мамбу, инсценированное нападение змеи.
– Что случилось?
Старик начал говорить, и Кхамиси узнал в нем человека, который пять месяцев назад рассказывал, что видел в заповеднике укуфу. Тогда старику никто не поверил.
– Я слышал, что случилось с мисус доктор. – Он с сочувствием и грустью взглянул на Полу. – Слышал, как ты рассказывал, что видел там. Люди болтали. Пришел в твой дом, чтобы поговорить. Тебя дома нет. Я ждал. Пришли другие люди, я спрятался. Они разрубили змею, мамбу. Плохое колдовство. Я прятался, не выходил.
Кхамиси закрыл глаза, вспоминая, как пришел домой и в него выстрелили отравленным дротиком. Тот, кто на него напал, не знал, что в доме прячется старый зулус.
– Я пошел, позвал людей, – продолжал старик. – Мы унесли тебя тайком.
Рассказ закончила Пола Кейн:
– Мы перенесли вас сюда. Яд едва не убил вас, но медицина – и современная, и древняя – спасла вам жизнь.
Кхамиси перевел взгляд с капельницы на шамана.
– Спасибо.
– Хватит ли вам сил, чтобы идти? – спросила Пола. – Яд поражает кровеносную систему, поэтому необходимо двигаться.
С помощью шамана Кхамиси встал, стыдливо придерживая на бедрах мокрую простыню. Сделав несколько шагов, он весь покрылся потом, зато почувствовал, что мало-помалу начал обретать силу.
Занавеску, закрывавшую дверь, отодвинули, и в хижину ворвался яркий свет.
Уже далеко за полдень… Прикрыв глаза рукой, Кхамиси шагнул за порог.
Инспектор узнал маленькую зулусскую деревеньку на самом краю заповедника Хлухлуве-Умфолози, недалеко от того места, где совсем недавно он и миссис Фэрфилд обнаружили мертвую самку носорога. Кхамиси посмотрел на Полу Кейн. Усталая, с изможденным лицом, она стояла на пороге, скрестив руки на груди.
– Это сделал главный инспектор, – сообщил Кхамиси, ни на секунду не сомневаясь в своей правоте. – Он хотел заставить меня молчать.
– О том, как погибла Марсия, и о том, что вы видели?
Кхамиси кивнул.
– А что вы видели?
