– Не учи меня, я уже десять лет хожу по здешним местам и знаю каждый куст. Поэтому предупрежу сразу – впереди болото, по нему не пройти и придется выйти из леса на открытую местность. Там нас наверняка и будет поджидать отряд ополчения. Во всяком случае, я бы так поступил на месте их командира. Он наверняка один из старых солдат императора.
– Ты не знаешь, какой отряд могут выставить против нас местные? – спросил Антоний у проводника. Тот на мгновение задумался и ответил. – Поскольку Стрелки ушли, вам будет противостоять только местная аристократия то есть легковооруженная конница. Будет плохо, только если они захватят с собой луки.
– Что действительно так страшно? хмыкнул Марк. – Мы и раньше видали такое оружие.
– Луки может быть и видали, но таких стрелков нет. Длинноухие с раннего детства получают от родителей это оружие. И практикуются в его использовании всю свою долгую жизнь. Мужчины, правда, больше чем женщины. Есть, конечно, исключения, но они редки. Скорее всего, простых, не из благородных семей эльфов не будет. А ведь из них формируется пехота империи. Охота на человека привилегия знати. А они не откажут себе в удовольствии собственноручно выпустить вам кишки. Так, что повезло. Они рассчитывают погонять толпу оборванцев, сбежавшую с копей, а наткнуться на организованный вооруженный отряд. Надеюсь, ваши воины знают, с какой стороны берутся за меч и мы прорвемся к границе. Я удовлетворил ваше любопытство? Могу пойти вздремнуть, спать страсть как охота?
Командир римского отряда кивнул и двое солдат, охраняющих проводника, повели его к месту ночевки. Антоний повернулся к Марку – Ну, что, как думаешь, выберемся из этого дерьма? Проводник не сдаст нас своим друзьям – гномам?
– Не сдаст. Понимает, что в случае чего я успею свернуть ему шею. Лучше скажи, ты серьезно решил пойти на переговоры с местной властью? Наш дружек Дорн, прохвост еще тот, но, помоему, он говорил правду об отношении эльфов к людям. Подумай, что если бы к тебе вышел на переговоры главарь шайки рабов, недавно разрушивших поместье и расправившихся с его хозяевами. Подходит к тебе и, значит, говорит, пропусти добрый человек меня и моих друзей. У нас, понимаешь, просто недоразумение вышло. Хозяева сами на нож наткнулись. Все десять раз! А сами мы хорошие и мирные люди. Вот, что ты с ним, с наглецом, сделаешь?
– Предложу сдаться ему и остальным разбойникам. Отконвоирую в ближайший город, где с ними поступят по закону. Решительно ответил трибун.
– Э – эх, – махнул рукой Марк. Молодой ты, и жизни не видел. По закону, оно конечно хорошо! Главарей распять, остальных на арену. Народ потешить затравить рабов зверями. Да вот проблемка не сдались бы они тебе! А вот, что бы сделал наш легат – этого придурка, что к нему вышел, зарубил бы на месте. И пока его дружки смотрят, разинув рты, как голова их вожака катится в пыли, отдал бы приказ атаковать. Потом, оставшихся в живых, развесил по столбам вдоль дороги, всем в назидание. И ты думаешь, действие местного командира будут отличаться от описанного мною? Если и будут, то, поверь, не намного.
– Хм, ты меня убедил, но все равно я считаю, что есть крохотный шанс договорится. Сам, конечно не пойду, пошлю солдата. Если все сойдет гладко и они будут согласны на переговоры, тогда выйду. Задумчиво сказал Антоний.
– 'Если все пройдет гладко' проворчал центурион. – То есть солдата не зарубят сразу. Не жалко? Но попробуй. Глядишь, дело и выгорит. Хотя я в это не верю. Ладно, я займусь выставлением караулов, а ты придумывай речь, способную исторгнуть слезу у самого злобного хорна! – Посмеиваясь, Марк направился в сторону располагающихся на ночевку легионеров.
Ночь прошла без какихлибо происшествий. Как только посветлело небо на востоке, отряд тронулся в дорогу. Солнце уже полностью показалось изза горизонта, когда остатки легиона подошли к опушке леса. Высланные вперед дозоры доложили, что путь впереди заблокирован. Ополчение противника даже и не скрывалось. Выстроившись в неровную линию, всадники молча смотрели на выходящих из леса людей.
