Черный парус беды полностью

Этот парень из глухого села в провинции Дордонь с детства мечтал о море. Но семья потребовала, и Рене не осмелился ей перечить: после окончания колледжа поступил в университет. Ему предстояло стать лингвистом, но французская армия призвала его под свои знамена, и Рене оказался в Индокитае. В бою, а их на его долю выпало немало, Рене был тяжело ранен. Он охромел и лишился глаза. По возвращении во Францию его ждало тихое бесцветное существование на жалкую пенсию по инвалидности. Это его не устраивало. Всеми правдами и неправдами он нашел деньги и отправился в трансафриканское сафари длиной 12000 километров. Из джунглей Африки Рене вернулся с документальным фильмом, который принес ему кое-какие деньги. Во Франции он поселился на берегу Бискайского залива, в деревне Канон. Там и тогда у него возникла идея пересечь Атлантический океан в одиночку. Достойная цель. Увы, почти неосуществимая, ведь на яхту, даже на обычную мало-мальски мореходную лодку, у него не было средств. Лекомб поехал в Бордо, чтобы там, в порту, работая грузчиком, заработать необходимые средства. Однако простая арифметика показывала, что он скорее умрет от старости, чем наскребет денег на подходящее судно. И тогда он решил построить плот из сосновых бревен и покорить Атлантику на нем. В июне 1959 года Лекомб вышел в океан, не имея на то ни официального разрешения властей, ни сколько-нибудь приличного снаряжения. Две недели спустя плот был выброшен на рифы близ африканского побережья. Рене спасся чудом. После такого фиаско другой бы отступился, но только не Лекомб. Уже через полгода у него был новый плот, который он назвал «Pot-au-noir». Этим названием он то ли бросал вызов океану, то ли выпрашивал у него милосердного к себе отношения. Так – pot-au-noir – называется экваториальная зона затишья, но с другой стороны, ласковые ветра там порой сменяются шальными, рвущими паруса шквалами. Но и этот плот закончил свои дни не у зеленых берегов Южной Америки, куда так стремился Рене, а на том же безлюдном каменистом африканском побережье. И все равно Лекомб не одумался, не отказался от своей сумасшедшей идеи. Он взялся за строительство нового плота, который не без вызова и без всякой выдумки назвал «Pot-au-noir II». В начале 1960 года Лекомб снова в море. Ему много пришлось испытать, и все же он дошел до Антильских островов. Он пересек океан!

– Лекомб остался жить на Антильских островах, – рассказывал дядя Петя. – Он стал строить новое судно, на котором собирался вернуться во Францию, чтобы оттуда отправиться в кругосветное плавание. Он построил не плот – катамаран длиной 8 метров и шириной около трех. Назвал его «1000 вех» – «1000 bornes». Почему так назвал? Не спрашивай – не знаю. На этом катамаране в марте 1963 года Лекомб отправился с острова Гваделупа в Европу. Его видели советские моряки с дизель-электрохода «Альбатрос». Потом его видели с греческого теплохода. А потом… – Кривушин вздохнул: – Обломки катамарана нашли на скалах острова Флориш. Помнишь, я тебе говорил, это самый западный из Азорских островов. И человека нашли. Птицы склевали его лицо… Но там была металлическая коробка, в ней лежали документы. Это был Рене Лекомб.

– Вот так вот, – заключил я.

– Да ничего это не значит, – вскипел дядя Петя, и должен заметить, что я впервые видел его таким… взъерошенным. – Наверное, он действительно был безумен, если решился идти через океан на таком… сооружении. У Рене было мало провизии, мало воды, убогий такелаж, плохие паруса. И ко всему прочему Лекомб шел с Запада на Восток по прямой, не подчиняясь течениям, а сопротивляясь им, против господствующих ветров – пассатов. Против самой природы! – Взметнувшийся голос дяди Пети вдруг упал чуть не до шепота: – И был наказан.

На этом первая часть лекции закончилась. И началась вторая, которую опять же условно можно назвать так: «Правильным курсом идете, товарищи». Суть ее сводилась к следующему: в силу имеющихся в наличии течений, а именно – Северного Пассатного, Антильского и Гольфстрима, а также устойчивых попутных ветров, исторически сложился маршрут трансатлантических плаваний под парусами. Опробовали и «обжили» его еще испанские конкистадоры и последующие века подтвердили правильность решения первопроходцев. То есть, если, например, из Англии вам необходимо попасть в Америку, особенно Центральную, то нет смысла ломиться напрямую. Здравый смысл диктует другое: надо спуститься на юг до широты Лиссабона или даже к Канарским островам, это еще южнее, и уже оттуда направляться на Запад, благодаря небеса, спокойное море и пассаты, прилежно изгибающие паруса. И наоборот, чтобы вернуться к берегам Европы, надо с Антильским течением подняться к северу вдоль побережья Америки и, достигнув Гольфстрима, вместе с ним и попутными ветрами пуститься через океан. Вот и вся премудрость.