– Может, и его. А знаешь, что он может сказать по этому поводу? Скажет, что его кто-то схватил в дыму, он еле вырвался, и если какой-то дебил при этом перепачкался его кровью, я не виноват. Логично?
– Абсолютно, – кивнул Ямщиков. – Кстати, если ты не в курсе, шофера того грузовика пришлось отпустить. Не было у нас оснований его задерживать. Ни ты его, ни он тебя опознать не сможете, лицом к лицу не сталкивались. Верно? Долдонит, что понятия не имел, что там в фургоне творилось. Встал под погрузку, вдруг стрельба началась. Погнал со страху, а его милиция тормознула. а документы все у него в порядке.
– Ну и черт с ним, – Виолетта махнула рукой. – Мне, честно говоря, самой не хочется рапорты и объяснительные писать по поводу моего пребывания в данном месте. И так все удивляются, что мы с тобой там первыми оказались.
– Надеюсь, не на тебя это расследование навесили? – Ямщиков посмотрел испытующе. – Участия принять не собираешься, всех удивить и поразить?
– С какой стати? – Виолетта вскинула брови. – Если женщина сгорела на ровном месте и это признали несчастным случаем, то уж сейчас, когда больше десяти тонн спирта! – Она покачала головой. – Золотые коронки на зубах расплавились! Представил температурку?
– Крематорий, – поежился капитан. – Пожалуй, вскрытие этих человекообразных головешек ничего не даст. Ну что ж, несчастный случай, так несчастный случай. Высшая справедливость существует и, будем считать, небесное правосудие свершилось. А сделал это ангел небесный или небесный маляр, не так уж и важно.
Виолетта медленно шла по аллее кладбища, шурша опавшей листвой. Смиренная атмосфера мест вечного успокоения почти всех приводит в элегическое настроение. Даже следователей. Черный гитарный футляр в её руке выглядел очень подходяще – траурно и нарядно.
Говорят, место на центральной аллее стоит пятнадцать тысяч долларов. Судя по обилию новеньких мраморных надгробий, мостящихся сбоку к рядам старых захоронений, богатых покойников в городе развелось навалом. И молодых при том, если вглядеться в скорбные даты. И писаных красавцев, если верить бронзовым бюстам и гравированным портретам. На мраморных плитах горели золотом кресты и розы, а также трогательные стишки типа: "Твоей смелости завидовали все люди и друзья тебя за это не позабудут!" или: "Зачем, любимый, ты меня покинул и удалился в холод темноты?" Высеченный на черном каменном блоке метровый портрет дважды судимого любимого весьма отдаленно походил на тюремную фотографию, знакомую Виолетте по розыскным ориентировкам. В народе эта дорога получила название "Аллея криминальной славы".
Дальше от входа братва мельчала, соответственно мельчали и надгробия, и буквы на них. А за ними уже скромно лежали простые профессора и лауреаты, перемежаемые старыми партийцами и женами уважаемых людей. Второй день Виолетта неторопливо гуляла по кладбищу, и могильщики в задрипанных робах начали на неё коситься. Особенно после того, как она задержалась возле сторожки, разглядывая их припаркованные "Жигули" и "Волги".
Но сегодня она, наконец, дождалась. Опираясь на тросточку и сильно припадая на левую ногу, Славка медленно перемещался по узкой дорожке между участками. Он появился не со стороны центрального входа, а из пролома в заборе, поэтому Виолетта его не сразу заметила. Сделав вид, будто заинтересовалась каким-то памятником, она стала наблюдать. Славка сутуло проковылял в дальний конец, где располагались свежие могилы, и присел на лавочку из желтых свежеоструганных досок. Виолетта осторожно приблизилась сзади и спросила, подсаживаясь:
– Можно? Я не помешаю?
Славка покосился на неё и ничего не ответил. Снова остановил печальный взгляд на металлической пирамидке, окрашенной масляной охрой. Мать на фотографии под стеклом была молода и не похожа на сына. Разве только во взгляде было скрытое упрямство. Виолетта положила на колени Славке черный футляр.
– Это не мое, – он передвинул футляр на колени Виолетте, – и вообще у меня ноги болят. Не клади больше.
– Спасибо тебе, – Виолетта смущенно улыбнулась, – если бы ты тогда не появился, мне бы осталось только умереть.
– Нигде я не появлялся, – набычился Славка, – меня вообще в городе не было, сегодня утром только приехал.
– Не было, так не было, – легко согласилась Виолетта, – все равно спасибо. Ты мне не доверяешь, и я тебя понимаю. Я не знаю, как тебя благодарить, и не знаю, как убедить, что я тебе не враг. Скажу только, что пожар на лесобазе, скорей всего, будет квалифицирован как несчастный случай, а Мэйсон и Белый погибли в огне.
– Я знаю, – Славка перевел взгляд на Виолетту, кривая улыбка поползла по губам, – знаю и удовлетворен.
– Тогда открой, – она развернулась к нему, подставила футляр на лавочку.
