– Что ж, будем разбираться независимо от того, как на это дело посмотрит милиция. Представим себя частными сыщиками, это во многом скрасит жизнь. Скажите, Алексей Борисович, что вас не устраивает в директоре «Пневматики»?
– На этот вопрос я не стану отвечать! – Русич насторожился.
– Воля ваша. – Субботин встал. – Извините за беспокойство, но… если понадобится моя помощь, звоните. Вот мой номер телефона. – Он протянул визитную карточку. Русич прочел: «Субботин Павел Эдуардович. Член Союза советских писателей».
После ухода странного визитера, Русич надолго задумался, ушел в себя. Осталось много неясного, недосказанного, тревожного. Зачем он приходил? Не сообщник ли убийцы? Как-то читал в «Московском комсомольце», что в Москве появились люди, занимающиеся заказными убийствами. А что, очень удобно: приехал из Москвы, сделал дело и… Правда, недостает в цепи одного звена: кому нужно заставить его замолчать? Русич встал, твердо намереваясь сообщить в милицию о подозрительном посетителе. И тут взгляд его упал на кресло, в котором сидел Субботин. В нем лежали какие-то бумаги. Русич схватил их, стал читать и… остолбенел. Перед ним была забытая, а быть может, и нарочно оставленная беседа корреспондента Сергея Спичкина с держателем «общака» Русич прочел текст два раза, не отрываясь. Материал походил на завязку крепкого детективного романа. «Наверное, это часть рукописи писателя, – подумал Русич, – он оставил столь редкую запись по забывчивости. – Желание звонить в милицию разом остыло.
– Бред какой-то, – вслух сказал Русич.
«Что же делать? Почему он упомянул о Петре Кирыче? Почему назвал имя Пантюхина? И этот материал… Сенсация. Оригинал. Или копия. И подпись: „Сергей Спичкин, корреспондент“. Спичкин, Спичкин… не тот ли самый парень, на которого постоянно обрушиваются власти?»
В дверь позвонили. «Субботин вернулся за своей рукописью», – подумал Русич, кинулся открывать дверь. И замер. Перед ним стоял человек, которого он видел всего два раза, но хорошо запомнил. Этого человека звали Сергеем Спичкиным..
Плохо соображая, Русич вышел из кабинета следователя на улицу. Приостановился возле газетного киоска. Спешил в милицию, надеялся, что нашли, наконец, бандита, покушавшегося на его жизнь. Ничуть не бывало. Странный разговор со следователем не шел из головы. Напротив Русича сидел совсем еще молодой человек, почти юноша, с едва заметной полоской усов над верхней губой. Говорили они довольно долго, но Русича все это время не покидала мысль, что следователь добивался одного – чтобы он, Русич, заявил, что никого не подозревает, не помнит человека, ударившего его напильником в темном подъезде. Едва не проговорился: мол, бандит чем-то походил на завскладом сборочного цеха Пантюхина, но сдержался. Сейчас, стоя среди обтекающей его толпы, он вдруг отчетливо почувствовал: не ошибся. Почему? Этого объяснить бы сразу не смог. Возможно, его мысль была плодом воспаленного воображения… друзья помогли выяснить и без следователя: Пантюхин – бывший уголовник, рецидивист Но что его связывало с Петром Кирычем?
Ох, не зря именно эту фамилию называл писатель Субботин. Он тогда отмахнулся, а сейчас. Чем больше вдумывался в суть происшедшего, тем сильней становились подозрения. Конечно, странный писатель, видимо, знал, что говорил Петр Кирыч и… Пантюхин. Бред какой-то – зав-складом и директор завода.
Многое отдал бы Русич за то, чтобы узнать, почему следователь, изо всех сил старался доказать, что нападающий был скорее всего приезжий гастролер. По лицу этого горе-законника было видно, что он сам не верит в то, что утверждает.
Русичу показалось, что кто-то окликнул его по имени. «Галина!» – невольно обрадовался он Как ему сейчас недоставало душевного участия Он обернулся… Перед ним стояла улыбающаяся Нина Александровна.
– Создается впечатление, – вежливо проговорил Русич, – что вы именно меня поджидаете.
– Удивлены? – Нина Александровна подошла к Русичу вплотную, белой холеной рукой осторожно погладила его по щеке. – Не вздрагивайте, я кусаюсь редко. Почему выходите из милиции? Опять надебоширили?
– Лучше вы уберите руку, а то… я – опасный человек, зарезал утром парочку негодяев.
– Так им и надо! – Она подняла глаза к безоблачному небу: – Чудная погодка. Не испортилась бы. Завтра планирую сходить на речку – Посмотрела в глаза Русича, как отреагирует.
– В составе команды-победительницы?
– Ненавижу командно-стадную жизнь, – искренне ответила Нина Александровна, – предпочитаю одиночество или… два лица. Не удивляйтесь. Я же актриса в душе. Когда нужно, подстраиваюсь, лью воду на чужие мельницы, так удобнее и легче жить. Се ля ви!
– Что ж, счастливого отдыха, смотрите, не утоните! – Злорадство шевельнулось в душе. Захотелось хотя бы на мгновение вывести из себя эту довольную жизнью и собой женщину, но… черта с два. Счастье, как яхта, оно пристает только к богатым пристаням.
– Не пожалеете, если вдруг я утону? Если волки съедят меня? – лукаво сломала бровь.
