Глафира окинула пристальным взглядом его поджарую фигуру. Инородец продолжал улыбаться. Никакой угрозы, исходящей от него, она не почувствовала. После уроков Федора-Фатиха в ее словаре имелось несколько тюркско-татарских фраз. Горничная выбрала такую:
– Буюрнус…[30]
Однако не дом желал показать Анастасии старший приказчик, а пещеры, расположенные под ним. Он держал в руке смоляной факел, а русская путешественница спускалась по ступеням, вырубленным в скале, ниже и ниже. Наконец-то ей стало понятно, откуда на этой высоте строители Чуфут-кале взяли во множестве мягкий меловой известняк для возведения домов и заборов, для мощения дорог, улиц и дворов. Они просто находили его у себя под ногами, пробивая в горе целые залы, коридоры, лестницы. Дополнительных подпорных колонн и балок им не требовалось. Скала выдерживала все и стояла неколебимо.
Пещеры в усадьбе Бобовича имели достаточно высокие потолки, ровно выведенные стены, гладкие полы. Они напоминали не страшные катакомбы, а обыкновенные хозяйственные постройки: простые, удобные, надежные. Воздух здесь был прохладным и свежим, что указывало на существование вентиляции.
Аржанова задала этот вопрос своему спутнику. Мичри загадочно улыбнулся и поманил ее дальше. В третьей пещере, не столь просторной, как предыдущие, у стены в ряд стояли пифосы – большие глиняные сосуды яйцеобразной формы, – наполненные зерном разного сорта. Приказчик отодвинул один, опустил факел, и Анастасия увидела лаз со ступенями, круто уходящими вниз.
Здесь пришлось двигаться, согнувшись в три погибели, руками держась за стены, изредка ударяясь головой о невидимые выступы. Скоро ступени привели к отверстию диаметром не более метра. Она выглянула наружу. Небо темнело вдали, но яркие южные звезды еще не зажглись.
Прямо перед Аржановой, закрывая собою потайной ход, на отвесной скале росло одинокое дерево. Ощупью она нашла его узловатую ветку, сломала и поднесла к глазам. Реликт крымской флоры – тис ягодный, с красноватой корой, с узкими, плоскими, блестящими листьями и красно-сизыми плодами-шишечками подарил ей сладковатый, томный аромат.
Еле-еле развернувшись, молодая женщина полезла обратно в пещеру. Эзра Мичри сидел там на корточках у пифоса и, наклонив факел, смотрел, как капли расплавленной смолы падают на пол. Анастасия оперлась о глиняный бок сосуда, стоящего напротив.
– Значит, выход отсюда есть, – сказала она.
Старший приказчик кивнул.
– Но без каната не выбраться…
Караим встал, просунул руку куда-то между пифосами и вытащил связку довольно толстых пеньковых веревок:
– Здесь – тридцать саженей.
Аржанова попробовала веревку на разрыв.
– А зачем вы сделали это?
– Что я сделал, госпожа?
– Ну, показали потайной ход.
Он поднял факел вверх и осветил ее лицо:
– Вы мне понравились.
– Именно я?
– Вы и вся ваша команда.
Вздохнув, Анастасия отдала веревки Мичри. Он аккуратно их свернул и положил на прежнее место. Курская дворянка постаралась его запомнить и похлопала ладонями по крутым бокам двух пифосов. Их доверху наполняли зерна ячменя.
– Есть ли у вас оружие? – спросила она.
– Нет, – приказчик покачал головой. – Мои предки были смелыми воинами. Они даже ходили в походы с крымскими ханами. Но я – сугубо мирный человек.
– Я думала, в крепости у всех есть оружие.
– Эти времена давно прошли. Хотя, может быть, у кого-то оно и сохранилось. Точно я не знаю.
– Жаль.
– Неужели вы надеетесь только на оружие? – грустно заметил он. – А другая помощь вам не нужна?
Аржанова медлила с ответом. Интуиция подсказывала ей, что на Эзру Мечри можно положиться. Немало добрых, отзывчивых людей попадалось ей на жизненном пути. Часто они приходили на помощь и вовсе не из-за холодного расчета или надежды на щедрое вознаграждение, а скорее по велению сердца. Нужно лишь понравиться им, вызвать доверие к себе.
– Мы приехали в Крым из России, – сказала она. – Многое здесь нам непонятно, а кое-что тревожит всерьез. Поэтому я и говорю об оружии. Все зависит от обстоятельств.
– Конечно, – он согласился с ней, и Анастасии показалось, будто караим принял какое-то важное решение. – Но завтра – суббота, наш праздничный день. В соборной кенасе состоится торжественное богослужение. Много людей из окрестных сел соберется на него. Я тоже останусь. Вы можете на меня рассчитывать…
– Спасибо, Эзра!
– Кстати говоря, мое имя переводится как «помощь»…
Две кенасы – молитвенные дома караимов – вроде сестер-близнецов, похожие одна на другую, находились рядом во дворике, огороженном невысоким забором на территории «Старого города». Соборную кенасу, ту, что побольше, украшала аркада из хорошо отделанных камней серовато-белого цвета. Из такого же камня строители вытесали и узкие скамьи под ее плоской черепичной крышей.
