Достигнув лестниц, я заметил завхоза с его кошкой, направляющихся куда-то в сторону кухни. Поднявшись на седьмой этаж и миновав несколько коридоров, я опустился перед пустым портретом, размышляя над дилеммой – резать или не резать? В первом случае я упрощу себе задачу, но порча ценного школьного имущества будет расследоваться особенно тщательно, и потерявший за ночь много сил Поттер однозначно привлечет внимание своим заморенным видом, запустив слухи об одержимости национального героя. Так что после недолгих колебаний я в который раз за сегодняшнюю ночь решил рискнуть.
Сняв мантию-невидимку, я спрятал ее в сумку вместе с метлой и попробовал отодвинуть портрет. Тот даже не шелохнулся. Иного и не ожидалось, но не проверить было бы глупо. Почистив «эванеско» одежду и обувь школьника, чтобы избавиться от характерного запаха сточной канавы, я приложил палочку к горлу и применил одну из модификаций «соноруса». Затем наклонился к самому портрету и громко сказал:
- Гермиона, проснись!
Из моего рта не вырвалось ни звука, но на грани слышимости мне удалось уловить звонкий голос Гарри, который донесся из заблокированного прохода. Надеюсь, Грейнджер все еще в гостиной, иначе придется действовать по первому варианту. Либо лететь сюда в основном теле, поднимая риск возможного обнаружения на небывалую высоту. Выждав паузу, чтобы Бобренок успела сбросить сонную одурь и смогла воспринимать информацию, я повторил фокус, освоенный всеми Мародерами в незапамятные времена, и тихо, но четко произнес:
- Гермиона, впусти меня!
Корень проблемы заключался в том, что в гостиной аналогично висели волшебные портреты, которые вполне могли проснуться вместе с девочкой. Но если приходится выбирать меньшее из зол, то безобидная прогулка после отбоя куда предпочтительнее зверского уничтожения старинного полотна.
С полминуты ничего не происходило. Я уже начал прикидывать, хватит ли магии в резерве крестника, чтобы аккуратно разобрать участок стены, но тут портрет самую чуточку сдвинулся в сторону, и тихий голос произнес:
- Гарри?
Полностью отодвинув дверь-картину со своей стороны, я увидел в проходе кудрявую голову Грейнждер и облегченно выдохнул:
- Герми, я так рад тебя видеть! – миновав преграду, с шорохом вставшую на место, я крепко обнял девочку и заявил: - Спасибо! Ты меня очень выручила.
- Гарри, ты снова гулял после отбоя?! – удивленно спросила Гермиона, едва я отпустил ее.
- Тише! – шепотом попросил я, поглядывая на стены. – Ты же не хочешь, чтобы разбуженные портреты позвали МакГонагалл?
- Профессора МакГонагалл! – поправила меня Бобренок, тоже перейдя на возмущенный шепот.
- Прости-прости! Конечно же, профессора, - отозвался я, не заметив движения на картинах-соглядатаях.
Но это немудрено – в гостиной было темно, тогда как зрение у крестника даже в очках было не стопроцентным. А девочка все не унималась, по всей видимости, подсознательно желая отомстить виновнику своей неожиданной побудки:
- Тебе было мало прошлого раза, когда нас едва не сожрал цербер?! И что вообще ты делал вне гостиной? Ходил в Запретный коридор?
- Успокойся, Герми, к трехголовой псине я и не думал соваться, - попытался я угомонить эту маленькую фурию.
А ведь вру и не краснею! Я же не так давно планировал проверить, сможет ли жизненная энергия Пушка повлиять на мою вторую форму. Начав жрать души, я быстро вывел тело грима на пик своего развития, но что, если цербер поможет мне выйти за эти рамки? А если нет, вполне возможно, в следующем году у Хагрида появится халявный маленький дракон, которого тоже хотелось бы «попробовать на зуб»…
- Тогда где ты шлялся всю ночь? – выдернула меня из сладких мечтаний не желающая сдаваться девочка.
Пылающая праведным гневом Грейнджер настолько удачно вошла в роль сварливой жены, что я не удержался и с улыбкой прошептал:
- Руки в бока упри.
- Чего? – вскинула бровки сбитая с толку Гермиона.
- Просто сейчас ты очень похожа на мою тетку Петунью, когда та бурчит на дядю, который позволил себе пропустить в баре с друзьями лишний бокал пива. Не хватает только решительно упертых в бока рук. Или скалки, чтобы приложить ею нерадивого муженька.
Из девочки словно вытянули невидимый стержень. Ее щечки заметно покраснели от смущения. Опустив взгляд и слегка сгорбившись, она тихо выдавила:
- Прости. Я не должна была на тебя… бурчать.
Ого! Что-то крупное сдохло в Запретном Лесу, если всезнайка Грейнджер признала свою неправоту. Значит, для нее еще не все потеряно. Если получится закрепить достигнутый результат, вполне возможно, из этой Гермионы вырастет нормальная девушка, а не та канонная стерва, для которой существовали лишь два мнения – ее собственное и неправильное.
