Опытным путем я отыскал железу, интенсивная стимуляция которой приводила к образованию фиброина – той самой молочно-белой жижи, что после контакта с воздухом становится прочной и эластичной паутиной. Потом наткнулся на орган, вырабатывающий серицин, который обеспечивает паучьим тенетам липкость, и долго очищал от него свою одежду. Эта дрянь от легкого воздействия брызнула во все стороны, да так неожиданно, что я едва успел закрыть лицо.
Трансфигурировав огромный шприц с длинной иглой, я вставил его в нужный канал и приступил к дойке, снова накинув на себя чары обогрева. Что поделать, в лесу было холодно, а благодаря запасу серебряной крови мне не было нужды экономить каждую каплю магии. Попутно я размышлял над причинами недавнего взрыва. Был ли он результатом того самого конфликта духовных энергетик, или я сам спровоцировал «биг бадабум», добавив в бурно протекающую реакцию катализатор в виде нейтральной силы? Второй вариант казался более логичным, однако без проверки исключать первый было глупо. К сожалению, у меня осталось всего два подопытных в запасе, поэтому следовало тщательно проработать план дальнейшей работы.
Стимуляция железы не отнимала много сил, а создание полезного белка шло довольно шустрыми темпами. За четверть часа я успел набрать литров десять густой сметаноподобной массы. Потом процесс ощутимо замедлился – видимо, у паучьей железы закончился запас полезных веществ. Дождавшись, когда формирование ценной паутины уменьшится до жалкой капельки в секунду, я оставил в покое Арагога, подхватил свою добычу и потопал на полянку к валявшейся там сумке. Мелких пауков я доить не стал – времени было жалко, да и яд их наверняка окажется не таким ядреным.
По пути я столкнулся с пятеркой восьмилапых созданий, которые деловито тащили мертвые тела куда-то в кусты. Добыча для них была слишком крупной, она цеплялась одеждой за корни и ветки, но паучки не думали сдаваться. Как и кооперировать усилия, подобно тем же муравьям. Мешать тварям я не стал, просто с помощью «акцио» сорвал с дохлых авроров амулеты сокрытия, которые призвал к себе и внимательно осмотрел. Недавний взрыв не повредил их магическую структуру и своим энергетическим зрением я видел причину аномальной устойчивости – пять мелких магических накопителей, глубоко внедренных в металл, которые своим присутствием основательно укрепили рунные цепочки чар. Да уж, артефакты защиты от дементоров создавали явно не дураки!
Запомнив схему расположения магических значков, чтобы как-нибудь попытаться ее воссоздать, но уже на более благородном материале, я заполнил накопители свежей силой и подошел к сумке. Отправив свою добычу в пространственный артефакт, я извлек двух последний служителей закона и тут же снабдил их блокирующими излучение души медальонами. Увидев шевеление аур за деревьями, я подхватил магией оставшиеся три трупа и швырнул паучкам. Пусть занимаются, главное – чтобы меня не беспокоили!
Задумчиво оглядев оставшихся подопытных, одним из которых оказался Азкабанский тюремщик, я пришел к выводу, что вариант с трансфигурацией души показал свою несостоятельность. Я так долго напрягал извилины, так активно искал способ соединения энергетических сущностей, а жизнь продемонстрировала, что все это время я изобретал велосипед. Души магов сами готовы объединиться, стоит только нарушить их защитную оболочку!
Ведь именно она предотвращает конфликт разных энергий, именно она удерживает духовную субстанцию от развоплощения, именно она сейчас не позволяет слиться сущностям Квиррелла и Реддла. Мне не нужно было извращаться, придавая нужную окраску гибридной душе, совмещая характерные особенности ее частей. Две половинки объединятся сами, стоит только нарушить их «скорлупу»! Осталось только выяснить, является ли преобразование в серый кисель и последующий взрыв обязательным условием процесса слияния.
Сложив из пары тел очередную бутербродную композицию, я надежно зафиксировал их магическими путами и нашел в сумке бутылочку с остатками рябинового отвара, который поочередно влил в подопытных. Дождавшись, пока мои «кролики» очнутся и вяло начнут шевелиться, я «взялся за скальпель». Предположение подтвердилось – повреждение духовной оболочки оказалось крайне болезненной процедурой. Связанные авроры активно дергались и верещали так, что быстро сорвали себе связки. Впрочем, надежно зафиксированный пациент в анестезии не нуждается, поэтому я безо всякой спешки довел дело до конца.
