– Не могу себе представить ничего более убедительного.
– Мне оно исчерпывающим не кажется.
– Вы меня удивляете, мистер Холмс. Чего еще можно требовать?
– Ваше объяснение охватывает все моменты?
– Несомненно. Я установил, что молодой Нелиген прибыл в отель «Брамблтай» в самый день преступления. Приехал он якобы, чтобы играть в гольф. Его номер был на первом этаже, и он мог незаметно уходить, когда хотел. В тот же вечер он отправился в «Вудсменс Ли», увиделся с Питером Кэри в лачужке, поссорился с ним и убил его гарпуном. Затем, в ужасе от содеянного, бросился вон оттуда, уронив записную книжку, которую захватил с собой для разговора с Питером Кэри об этих ценных бумагах. Вы могли заметить, что некоторые помечены галочками, а другие – их подавляющее большинство – нет. Помеченные поступили на лондонский рынок, остальные, предположительно, все еще оставались у Питера Кэри, и молодой Нелиген, согласно его собственному рассказу, хотел заполучить их, чтобы расплатиться с долгами отца, как и следовало бы. После своего бегства он некоторое время не решался снова приблизиться к лачужке, но под конец заставил себя взломать дверь, чтобы получить сведения, в которых нуждался. Все ведь так просто и очевидно?
Холмс улыбнулся и покачал головой.
– На мой взгляд, тут есть только один просчет, Хопкинс. Это ведь изначально невозможно. Вы когда-нибудь пробовали пронзить гарпуном какое-нибудь тело? Нет? Ай-ай-ай, любезный сэр, вы, право, должны уделять больше внимания таким деталям. Мой друг Ватсон мог бы сообщить вам, что я провел целое утро за этим упражнением. Задача весьма нелегкая и требует сильных и натренированных рук. А этот удар был нанесен с такой яростью, что наконечник гарпуна вошел в стену. И вы воображаете, будто этот худосочный юнец способен на такое вот бешеное нападение? И он приятельски попивал ром с водой в компании Черного Питера в глухие часы ночи? Его ли профиль видели на занавеске за две ночи до того? Нет-нет, Хопкинс, нам следует искать другого и куда более внушительного субъекта.
Во время тирады Холмса лицо детектива вытягивалось все больше и больше. Его надежды и честолюбивые помыслы безоговорочно рушились. Но он не собирался сдать свои позиции без борьбы.
– Вы не можете отрицать, мистер Холмс, что Нелиген побывал там в ту ночь. Записная книжка это доказывает. Думается, у меня достаточно улик, чтобы убедить присяжных, даже если вы и можете отыскать несогласованности. Кроме того, мистер Холмс, своего преступника я поймал. Ну, а этот ваш ужасный богатырь, где он?
– Полагаю, на нашей лестнице, – безмятежно отозвался Холмс. – Думаю, Ватсон, вам стоит иметь под рукой этот ваш револьвер. – Он встал и положил на боковой столик исписанный лист бумаги. – Ну, мы готовы, – сказал он.
За дверью переговаривались грубые голоса, и теперь миссис Хадсон открыла ее и сказала, что три человека спрашивают капитана Бэзила.
– Впустите их по очереди, – ответил Холмс.
Первым вошел невысокий мужчина, смахивающий на зимнее яблочко: красные щеки, пушистые седые бакенбарды. Холмс достал из кармана письмо.
– Ваше имя? – спросил он.
– Джеймс Ланкастер.
– Сожалею, Ланкастер, но место уже занято. Вот вам полсоверена за беспокойство. Пройдите-ка вон в ту комнату и подождите там несколько минут.
Второй посетитель был долговязый иссохший субъект с прямыми волосами и землисто-бледными щеками. Звали его Хью Пэттинс. Он также получил отказ, полсоверена и распоряжение подождать.
Третьим претендентом был мужчина примечательной внешности. Свирепое бульдожье лицо прятали нечесаные волосы и борода, а из-под густых кустистых бровей посверкивали два дерзких темных глаза. Он отсалютовал и встал в моряцкой позе, крутя в руках шапку.
– Ваше имя? – спросил Холмс.
– Патрик Кернс.
– Гарпунщик?
– Да, сэр. Двадцать шесть плаваний.
– Из Данди, полагаю?
– Да, сэр.
– И готовы поплавать на исследовательском судне?
– Да, сэр.
– Жалованье?
– Восемь фунтов в месяц.
– Можете отплыть немедленно?
– Как только заберу свои вещички, сэр.
– У вас есть необходимые бумаги?
– Да, сэр. – Он вытащил из кармана пачку помятых и засаленных листов. Холмс просмотрел их и вернул ему.
– Вы как раз тот, кто мне требуется, – сказал он. – Вон на том столике контракт. Если вы его подпишете, то и конец делу.
Моряк прошагал вразвалку через комнату и взял перо.
– Вот тут расписаться? – спросил он, нагибаясь над столиком.
Холмс нагнулся над его плечом, закинув обе руки ему за шею.
– Так хорошо, – сказал он. Я услышал металлический щелчок и рев будто взбесившегося быка. В следующую секунду Холмс и моряк уже повалились на пол. Он обладал такой гигантской силой, что даже и в наручниках, которые Холмс с такой ловкостью защелкнул у него на запястьях, он легко бы одолел моего друга, если бы мы с Хопкинсом не бросились на помощь Холмсу. Только когда я прижал к его виску холодное дуло револьвера, он признал, что сопротивление бесполезно. Мы связали ему ноги веревкой, еле переводя дух после этой схватки.
