— Не знаю, по-моему преступников можно определить по выражению ненависти на лице, которое явно отличается от радостного взгляда при виде правителя.
— Убийца тоже может излучать именно радость, увидев что объект покушения оказался в его власти и зоне доступа.
В принципе, сработало то, что кайзера не выводили через какой-нибудь чёрный ход, а позволили идти по парадной лестнице, где защитить его практически невозможно. И в совпадении планов у двух групп ничего нет странного, коли время и место не только известно, но и разафишировано даже в газетах.
— Меня больше волнует каким боком это может нам создать проблемы.
— Вольдемар, ты думаешь, что на кого-то из нас тоже покусятся? — сразу отреагировал отец.
— Успешное покушение, конечно же, окрылит террористов по всему миру. Всем вам теперь придётся поменьше оказываться в толпе. Но важным является другое. Германскую империю возглавит отныне человек либерального толка, который навряд ли сможет удержать под своим контролем столь беспокойное объединение земель. Да и Бисмарк ранен и кто знает когда он сможет вернуться к делам.
Я сразу связался с тестем, чтобы он вступил в переговоры с Фридрихом по поводу чешской короны и начал в Чехии спонсорскую гуманитарную акцию. Посредником будет принц Пётр Георгиевич Ольденбургский, имеющий вполне деловой партнёрский интерес. Тот же Карл Бернадот не имел королевских кровей, а лишь заслуженные (скорее, завоёванные) титулы, однако стал королём одной из древнейших монархий Европы. Следует учесть, что сам Фридрих Чешский Гогенцоллерн лично не очень богат и нуждается в определённом капитале для внедрения кое-каких своих идей. А недовольства всяких "дармштадтов" и прочей высокотитулованной европейской шелухи в наши времена мало кого волнует.
Александр Третий связался со мной по телефону.
— Что вы думаете, Владимир Михайлович, по поводу случившегося?
— Честно признаюсь, что опасаюсь распада Германской империи. Кроме того, хотелось бы добиться от Фридриха, чтобы он продал чешскую корону Шеллеру.
— В этом вопросе мы с вами станем конкурентами, несмотря на наши дружеские отношения, — рассмеялся мне в ухо русский царь, — я хочу выкупить её для своего Георгия. Правда не знаю кого регентом к нему поставить.
Блин-зараза, об этом я как-то и не подумал.
— Ваше величество, так может продадите Шеллеру свою Финляндию? Верный союзник России будет на все времена.
— Я подумаю, Владимир Михайлович. Безусловно, Франц Иоганнович сможет за свой кошт обезопасить наши северные границы, создав буферное государство. Дайте мне время на обдумывание, а то слишком неоднозначная ситуация приключилась.
Краткий разговор по межгороду закончился стандартно.
— Бывай…
— Покедова…
— Пошёл ты…
— Сам пошёл…
Может и не теми словами, как и не в той интонации, но оба приступили к размышлениям и тёрам.
Ближе к рождеству наступило сразу несколько моментов истины. Бисмарка отстранили от власти, якобы "по болезни", хотя он уже оправился и лишь прихрамывал, попутно убаюкивая чуток покорёженную руку. Два осколка выпало на его долю, а ведь какой вальяжный и цветущий дядька вроде был. Фридрих Третий потребовал от рейхстага замораживание действия закона против социалистов, а в дальнейшем и отмены его. Обосравшиеся после покушения депутаты с радостью прислушались к мнению нового императора. Они нормальные люди и понимают, что социалисты могут добраться до списков проголосовавших "за" при введении закона и устроить им варфоломеевскую ночь, пусть даже в разные дни. Уж если императора не пощадили, то чего о рядовых думать?
Из-за приближающихся празднеств многие вопросы были отложены, а вот над передачей или продажей короны Чехии императору следовало подумать побыстрее. Правители ряда стран потребовали соблюдения международной договорённости о том, что чешские земли не войдут в состав Германии. Фридрих не стал кобениться (он же либерал, а не упёртый самодержец) и объявил что готов принимать заявки на тендер по типу того, как Аляску продавали когда-то. В марте следующего года будет объявлен победитель, а то и полученная сумма.
— Странно всё это, вроде пойманные преступники ничего не отрицают и всё выдали, — бурчит отец, — и ничего не ясно. Что за "Кружок пламенных демократов"? Или "Группа боевых эсеров" каких-то, если не было по данным берлинской полиции таковых прежде?
— Папа, так их вожди вроде чуть ли не на одно лицо.
— И что? Машкерад и есть машкерад, коли их не нашли по указанным адресам. И непонятно, то ли один человек убийц нанимал, то ли разные.
— Согласен, маскировка по единому принципу для таких дел, а концов не сыщешь.
— Вольдемар, вот ежели бы они издаля, да из сильного ружья стрельнули, то я на тебя бы подумал, извини.
