— Вот именно, откуда ты знаешь? — пропела Свитс; и по тому, как мгновенно Эдрик к ней обернулся, мне кое-что пришло в голову.
Я назвала Циклопедии свое настоящее имя. А почему бы и нет? Для Циклопедии и Божественного разума я родилась на западном берегу, в городке Помилуй Бог. Единственно, почему Эдрик мог появиться здесь, — это если он наговорил своей Циклопедии кучу всякой чепухи про меня, что я слуга зла и все такое, а также, если силы Божественного разума что-то пронюхали и поэтому прислали его. В этом случае он должен был бы знать, как я теперь выгляжу. Моя Циклопедия всегда узнавала меня безошибочно. Возможно, мне ничто не угрожает. Появление Эдрика — это несчастливое совпадение. Ему просто захотелось кого-то попугать; Свитс для этого прекрасно подходила.
И все же… а не могли ли мы с ним иметь что-то вроде внутренней связи? Только не приятной, спешу добавить. Может быть, такая связь возникает, когда ты кого-то убиваешь или постоянно думаешь, что убьешь. Эта прочная связь и привела его сюда независимо от сознания.
Эдрик внимательно посмотрел на Свите, но отвечать ей не стал. Я уверена, он бы ответил, если бы у него было какое-нибудь особое задание от Божественного разума. Его воинство замерло в ожидании — все шестеро. (Как покачнулся его авторитет!)
Тогда в разговор вступил один из мальчишек:
— Я тут подумал, Эд… Держу пари, они Экзоты, верно? Они ставят себя выше нас. Потому и не называют свои имена — кроме вон того пузана в голубой простыне. Держу пари, ни один человек не сможет их и выговорить. — Он смачно сплюнул на землю.
Эдрика, казалось, задела грубость его товарища. Или нет? У Сыновей, видимо, уже вошло в привычку поливать слюнями свою Истинную землю. Эдрик нахмурился. Пытался что-то понять, что-то вспомнить? Он медленно повернулся ко мне.
Четко выговаривая слова, чтобы мои друзья догадались, что я хочу передать им какой-то знак, я сказала:
— Правильно, мы все Экзоты. Абсолютно все, верно, ребята? И гордимся этим.
Увы, события покатились, как снежный ком. Йорп рассказывал, что в его тяжелом мире люди были одеты в броню. Он не объяснил, зачем это было нужно… Я связала эти факты воедино, словно один вытекал из другого. Тяжелый мир, тяжелые тела.
И все же, если все было таким тяжелым, таскать на себе еще и броню — последнее дело. Если только тебе не нужно защищаться от каких-нибудь опасных тварей. Или чтобы не пострадать в очередной потасовке…
А Йорп был истинным сыном своего мира.
Он издал воинственный клич, похожий на вопль гигантского самца квакуна, когда он видит подобную себе самку:
— Юп! Юп! Юп! — Нагнув голову и почти став на четвереньки, Йорп бросился на Эдрика.
Эдрик был застигнут врасплох. Йорп с лету выбил из него дух и повалил на землю.
Но здесь, на Земле, у Йорпа было легкое тело. Второй мальчишка, на которого он бросился, уже ждал его, поэтому легко с ним справился. Третий набросился на Йорпа с кулаками.
Завопив «Давай, ребята!», я бросилась выручать Йорпа. И вот уже мы все сцепились с ватагой Эдрика, ведя бой с переменным успехом. К моему удивлению, Амброз оказался сильным и проворным. Швырнув кого-то на землю, он успел бросить мне с усмешкой: «Вот ради чего стоит двигаться!»
Но Лихэлли уже каталась по земле, держась за разбитый нос, а Марл умел только отчаянно размахивать руками. Наверное, он боялся, что они сломаются, если он кого-то ударит.
Эдрик уже стоял на ногах, переводя дух.
Он показал пальцем на нашу свалку:
— Вот эта! Хватайте ее! Она из нашего мира! Это ведьма!
Изо всех сил я бросилась бежать в лес. Не из трусости. Победить в драке мы бы все равно не смогли. Убегая, я по крайней мере — так я сказала себе — отведу опасность от Лихэлли и остальных. Может быть, они смогут позвать на помощь.
Если предположить, что мы с Эдриком встретились чисто случайно, как он меня узнал?
Я увеличила скорость.
Прижавшись спиной к дереву, я помахивала дубинкой.
— Ну, кто первый? — пропела я окружившим меня Сыновьям. — Подходите, мальчики! Не можете поцеловать, так хоть побьете, а? Истинная земля в том, что вы не можете ничего, что могут взрослые мужчины. И штуки свои вам вставить больше не во что. Потому что они стали мягкими, как червяки, и останутся такими на веки вечные. Как вам, наверное, обидно!
Вне себя от ярости, один из Сыновей бросился на меня. Я нанесла удар. К своему удивлению, я попала ему прямо по губам. Завопив от боли и зажав рот рукой, сквозь которую начала капать кровь и посыпались осколки зубов (как я думаю), он отшатнулся назад.
Я издала победный клич: «Йа! Йа!»
— «Йалин», хочешь ты сказать! — рявкнул Эдрик. — Так вот ты кто! Почему же ты не выкрикиваешь свое имя полностью, Йалин?
— Кто это? — спросила я.
— Это ты. Я сразу подумал, что ты из нашего мира, как только ты начала смеяться над чтением проповедей. — Эдрик все еще тяжело дышал. — Никто другой не употребил бы этого слова. Проповедуют только в Ка-теоборе. — (Вот оно что! Опять меня подвел мой язык.) — Зачем притворяться, что ты Экзот, если на самом деле ты ведьма с востока? А кто из восточных ведьм больше всех не хочет со мной встречаться?
