Немного погодя Проф начал профессорствовать. Вот что он сказал:
— Хорошо известно, что Божественный разум является конечным продуктом разумных интуитивных самоуправляемых машин, созданных нашими предками. Но, увы, сами наши предки оказались не столь разумными, когда дело дошло до организации нашего мира. Они плодились, как ублюдки, и оказались на грани самоуничтожения, создав невероятное оружие. Неудивительно, что Божественный разум решает создать тихий статичный мир. Еще менее удивительно, что детей он ставит выше нас.
— Мы дети только с виду, — напомнила я ему.
— И все же внешность имеет значение, Йалин! Веками мы боготворили вас, детей звезд, что породило в нас некоторую покорность, слабость. Божественный разум это вполне устраивает. Вначале — до того, как приступить к самостоятельным действиям, — Божественный разум, должно быть, имел некие внутренние указания, так же как люди обладают врожденными инстинктами, выработанными в процессе эволюции. Что это за указания? Проведя исследование доступных мне данных, я пришел к выводу, что «инстинкты» нашего Божественного разума имеют двойственный характер: сохранить человечество и сделать его сильнее. Вместе с тем существует большая разница между сохранением — и усилением.
— Даже противоречие, — вставила Патриция. — Нельзя сохранить живую систему, просто погрузив ее в состояние застоя, — она погибнет. Взгляни на нас: в собственном мире мы изгои, лишенные инициативы!
— Следовательно, — сказал Проф, — ваша роль, детей звезд, состоит в следующем: постоянно пополнять запас психологической энергии на Земле, где время остановилось. Именно вы делаете нас сильнее, возвращаясь к нам со звезд. Если бы вы не возвращались, человечество пришло бы в упадок. Обнаружение пространства-Ка и психосвязи позволило Божественному разуму сразу усиливать и сохранять; но мы за это должны платить. И мы считаем, что плата слишком высока.
Я сунула в рот «Фритто Мисто дель Адриатико» и принялась жевать хрустящий деликатес.
— Неужели на Земле так плохо? — спросила я с набитым ртом.
— Это зависит от чувства собственного достоинства, — ответила Тесса.
— От свободы, — поправила ее Патриция. — Мы хотим сами решать свою судьбу. Но сейчас мы этого не можем. Мы даже не можем совершать свои собственные ошибки. Мы создали себе Бога и теперь полностью зависим отчего милости.
— Бога, предсказанного доисторическим мифом? — пробормотала я.
— Тьфу! — выпалил Чезаре. — Нет такого понятия «доисторический». Я не верю, что в глубокой древности наши предки могли предвидеть всю эту чепуху. Я думаю, что Божественный разум просто использовал разные мифы и символы, чтобы запудрить нам мозги.
— В давние времена, — сказал Проф, — век религии сменился веком науки. Но при этом психические силы ушедшего века остались чрезвычайно сильны. Мы не слишком рациональные существа, Йалин, и в качестве дополнения, если бы Божественный разум вынужден был нас сохранить, ему пришлось бы сохранить и наш иррационализм! Поэтому он сохранил форму, но запутал более раннее содержание. В глубине своего сознания, по словам Чезаре, человек мыслит символами. И теперь мы просто живые символы прошлого. У нас не происходит ничего нового. Все новое приходит со звезд, где вами, по крайней мере, не правит Божественный разум, потому что находится слишком далеко. Однако он по-прежнему может вытаскивать вас из дома через пространство-Ка, словно рыбу из сетей, и предлагать нам в виде интеллектуального угощения.
— После которого мы уходим, — закончила Патриция, — с вечно пустыми желудками. Особенно те, кто рьяно печется о независимости человечества.
— Так что, как видишь, — сказал Бернардино, — мы страстно желаем встретить кого-то, кто обладает важными сведениями о враге Божественного разума. Любой его враг — наш друг.
Они выжидающе посмотрели на меня.
Должно быть, это случилось из-за вина. Или от желания выговориться.
Я рассказала им о нашей реке и нашем образе жизни. О черном течении и войне с Сыновьями. О голове Червя и как я в ней ехала. И как я умерла.
Единственно, о чем я умолчала, так о том, что находилась на Земле в качестве предполагаемого агента Червя.
Мое повествование, занявшее достаточно времени, прерывалось как раскатами грома, так и вопросами. Когда я закончила, над «Таверной Дожей» уже опустилась ночь; официант и хозяин таверны слушали вместе со всеми. Горло у меня так пересохло, что стало похоже на старый сапог, несмотря на многочисленные чашки кофе капуччино и стаканы аква минерале.
— Все, — прохрипела я наконец.
— Браво, прекрасно исполнено! — зааплодировал Чезаре.
— Дорогое дитя! — воскликнула Тесса. — Дорогой херувим, тысяча благословений!
Бернардино усмехнулся:
— И это все? А ты не забыла об одном маленьком секрете, который предпочла не раскрывать?
— Каком секрете?
— Осмелюсь предположить, что он касается твоего пребывания на Земле. Точно?
— Без комментариев. Проф радостно потер руки:
