Усмехнувшись, Ярил ловко проскочил мимо рыбных рядов и, обойдя торг, зашагал по Подолу к холму. Пыльные узкие улочки разбегались по всему Подолу довольно беспорядочно, и найти нужный дом было не так-то легко, хорошо хоть, Ярил примерно знал, где селятся горшечники. Прошел мимо небольшой, но уютной усадьбы, с частоколом, амбаром и дивным яблоневым садом — вот бы ему такой! — свернул к детинцу, поплутал немного, прошелся вдоль рва, снова свернул, через кусты, через рощицу, через сад-огород выбрался-таки в нужное место, пропустив впереди себя пару возов с глиной. А где глина — там, ясно, и гончары. Вот и нужный дом, как и все в землю вросший, крыша свежим камышом крыта, плетень, недавно чиненный, кольями подперт. На кольях — горшки, чтоб все знали, чем занят хозяин. Средний горшок… Эх-ма. Не припас угля! Вон, парень какой-то…
— Эй, малый! Уголька не вынесешь ли? Живот схватило.
Спрятав в ладони уголек, еще теплый, Ярил Зевота оглянулся — вокруг никого не было — и быстро провел на среднем кувшине черную линию.
— Ну, вот. — Выбросив уголь, он улыбнулся и деловито зашагал обратно на пристань. Нужно было еще зайти к одной бабке, за хмельным…
На возу, стоявшем рядом с двором горшечника, зашевелилось сено. Выбравшийся наружу кривоносый мужичонка — Неруч — в задумчивости почесал затылок. Что делать — идти следом за Зевотой, как велено? Иль остаться здесь, дожидаясь того, для кого оставлена метка? Вроде б надо — как велено. Но и тут… Узнает Карась — не простит. Что б такое придумать? Неруч пошмыгал свернутым на сторону носом, огляделся — рядом с ним, в пыли, валялся выброшенный Ярилом уголь. Радостная улыбка озарила хмурое лицо соглядатая. Схватив уголь, он нарисовал линии на всех горшках. Пусть потом тот, кто придет, разбирается… И тут же испугался. А вдруг и это какой-то знак? Выбросив уголь, поплевал на рукав да стер всё. Так-то лучше будет. Словно ничего и не было… Стерев, побежал вслед за Зевотой — как велено…
— Значит, всё-таки он, — поджав губы, глухо произнес Мечислав-людин, бросив взгляд на сидевшего перед ним Неруча. — Значит — он. Ну, Ярил! Недаром Ильман Карась…
Мечислав не успел закончить, как в горницу вошел сам Ильман Карась. Лупоглазый, прилизанный, бородавчатый, в неприметной посконной рубахе. Сдвинув брови, строго взглянул на сидящих:
— Ну?
— Он. — Оба кивнули. — Ярил Зевота.
— Я ж то и говорил. Что видел? — Ильман перевел взгляд на кривоносого.
— Знак кому-то подал, пес, — с ухмылкой отвечал тот. — Нарисовал углем на кувшинце, что на плетне у горшечника на Подоле. Я тот знак стер, батюшка! — не удержавшись, похвастал Неруч.
— Чего сделал? — Ильман Карась с размаху щелкнул соглядатая в лоб, да так, что из глаз у того полетели искры. — Ты что наделал, тварь преглупая? И как же мы теперь узнаем, кому тот знак подан был?
— Так ведь он к ним…
— А может, они к нему, а? Ухх! Так бы и прибил. Прочь с глаз моих, пес гунявый! Где сейчас Ярил?
— Да здесь же, в корчме. Пьянствует.
— Пшел вон! — Ильман Карась с возмущением плюнул в сторону провинившегося соглядатая. — Иди к питухам. Да посматривай с прилежанием, не проворонь!
— Исполню, батюшка! — Кривоносый Неруч низко поклонился и, пятясь, вышел из горницы.
— Зря ты шумишь, Ильман, — покачал головой Мечислав-людин. — Ясно, кому пес этот, Ярил, знак оставил. Варягам, что на Копыревом конце у дедки Зверина живут!
— Хорошо, если так, — согласно кивнул Ильман Карась. — А если кому другому?
— Так схватить эту собаку Ярилку, да пытать прилежно!
— Я б так и сделал. Да решать — на то повыше меня есть.
Ильман Карась вздохнул. Мудрит чего-то князь, всё высматривать приказывает, нет, чтоб и вправду схватить да пытать. Ярил Зевота парень хоть и ушлый, да хлипкий, пыток не выдержит, всё поведает, всё. Надо будет сказать об этом князю. Вот сейчас и сказать, на вечернем докладе.
— Нет, — выслушав Ильмана, покачал головой Дирмунд. — Рано еще его пытать, не время. Следят за ним надежно?
— Куда уж лучше. Не пукнет без нашего ведома.
— Значит, схватить можем в любой момент. Надо будет — схватим. Всегда успеем. Да, этот ваш соглядатай пускай ошибку свою исправит: снова на кувшинце том черту проведет и следит там денно и нощно, кто подойдет да посмотрит. Запомнил? Теперь слушай вот что. Есть тут, в Киеве, людишки, ромеи в основном, но и киевляне тоже встречаются — поклонники распятого Бога. Слыхал о таких?
— Как не слыхать, княже? Вредные это людишки, — с уверенностью заявил Ильман. — Моя б воля, я б их…
