Когда орден был полностью сформирован, а все его члены назначены, принц Уэльский за свой счёт приказал изготовить орденские знаки отличия. В его счетах записано: «Двадцать четыре подвязки, изготовленные для принца и купленные в тот же день — рыцарям братства Подвязки»12.
В истории создания ордена Подвязки до сих пор остаётся много неясностей. Принято считать, что он был основан в 1348 году, но по поводу этой датировки до сих пор ломаются копья. Разные хроники указывали разные годы, а Фруассар так вообще путал время основания ордена с попыткой создания Эдуардом III некоего подобия артуровского Круглого стола в 1344 году. Не известны точно обстоятельства, связанные с появлением братства на свет. И, наконец, совершенно не ясно, почему в качестве символа была выбрана именно подвязка.
Одним из первых высказал свою точку зрения на событие, ставшее толчком для создания ордена, монах бенедиктинского аббатства Клуни Мондоно Бельвалети в своём трактате, написанном в 1463 году. Он напрямую связал его название с предметом женского туалета: «И существуют многие, кто утверждает, что этот орден имеет своё происхождение от особы женского пола»13.
Эту гипотезу развил и снабдил конкретными подробностями только Полидор Вергилий[49] — в 1534 году, то есть, без малого два столетия спустя! Он подвёл под неё нешуточную теоретическую базу, возведённую на принципах эволюции от скромного к величественному: «Распространённая легенда гласит, что Эдуард поднял с пола подвязку, которая ослабла и упала с ноги королевы или любовницы, как иногда случается. Некоторые из знатных мужей заметили это и начали шутить по сему поводу, а он [король] сказал им, что пройдёт немного времени, и подвязку, подобную этой, они будут высоко чтить. И спустя недолгое время он основал орден и дал ему это название, чтобы показать, что его знать судила о нём неверно. Такова распространённая молва. Но английские авторы, стыдливые и суеверные, возможно, боялись подвергнуться обвинению в оскорблении величества за подобное недостойное описание, и предпочли умолчать об этом. Как будто никогда не бывало, что из неприметного и скромного впоследствии вырастало нечто величественное. Например, существовало ли что-либо, [ранее] почитаемое многими людьми столь же неприглядным и презираемым, как обритая голова? А ныне она является исключительным признаком, по которому мы отличаем голову священника от головы непосвящённого»14.
Считавший себя серьёзным историком Вергилий сомневался в достоверности легенд о короле Артуре и точно так же не был убеждён в правдивости рассказанной им самим истории о подвязке. Он называл её
За Жаном ле Белем сомнительную байку повторил Фруассар, предусмотрительно убрав из неё, правда, прямой намёк на изнасилование: «Затем он покинул даму, сказав: “Моя дорогая дама, да хранит вас Господь до моего возвращения. Я умоляю вас подумать, и ответить мне по-другому”. “О, мой сир, — ответила дама. — Отец наш преславный наставит вас на путь истинный и убережёт от неприглядных и бесчестных мыслей. А я же и ныне, и всегда готова смиренно служить вам к чести вашей и моей”. Король удалился в изумлении и замешательстве, и отправился со своей армией преследовать скоттов»16.
