Адмирал кастильского флота Карлос де ла Серда[53] не хотел возвращаться домой с такими сомнительными достижениями. Он лелеял надежду на финальный аккорд — успешный набег на один из неприятельских портов, для чего и направил свои корабли к берегам Англии. Однако англичане каким-то образом были прекрасно информированы о перемещениях кастильцев и вовремя предпринимали ответные шаги. Для средневековья это был редчайший случай по успешному отслеживанию врага в море: флоты тогда с трудом могли вести разведку, поскольку полностью зависели от ветра, погодных условий и количества провианта на борту.
Эдуард Вудстокский получил королевский приказ явиться с вооружённым отрядом к месту сбора 23 июля, но на борт своего корабля в порту Уинчелси вступил только в конце августа — ровно за один день до появления врага на горизонте. Английские корабли отплыли навстречу неприятелю. Помимо принца Уэльского в походе участвовало большинство великих лордов Англии — графы Ланкастерский, Нортхэмптонский, Уорикский, Солсберийский, Эранделский, Хантингдонский и Глостерский. Их сопровождали лучшие рыцари.
Морские сражения в те времена мало чем отличались от сухопутных: предварительная перестрелка лучников и арбалетчиков, затем атака, во время которой корабли пытались таранить или другим образом поразить суда противника. Их манёвренность оставляла желать лучшего, и сражение превращалось, как правило, в медленное кружение пары кораблей друг вокруг друга. При удачном стечении обстоятельств они сходились борт о борт, после чего на палубах начиналась жестокая рукопашная схватка, ибо пути для отступления у проигравшей стороны не было.
Бой под Уинчелси начался между пятью и шестью часами вечера 29 августа 1350 года. Высокие испанские корабли нависали над английскими судами, и солдатам Карлоса де ла Серды было очень удобно обстреливать неприятеля сверху. Однако лучники в очередной раз доказали свою эффективность и преимущество перед арбалетчиками. Они вынудили кастильцев спрятаться за бортами и прекратить убийственную стрельбу. Каждый испанец, хоть на секунду показавшийся из-за укрытия, тут же получал стрелу. Тем не менее высота вражеских кораблей была серьёзным препятствием для английских абордажных команд, а камни и болты, даже вслепую выпущенные кастильцами из метательных орудий и арбалетов, наносили англичанам значительный ущерб.
Фруассар утверждал, что принцу пришлось очертя голову броситься на захват испанского судна, поскольку его собственное от полученных повреждений едва удерживалось на плаву и вот-вот могло пойти ко дну. Во главе своих воинов он ворвался на палубу вражеского корабля и после кровавой схватки захватил его. Жестокая битва кипела повсюду — гордые кастильцы отказывались сдаваться в плен, предпочитая умирать с оружием в руках. К вечеру большая часть неприятельского флота была захвачена англичанами, скрыться под покровом темноты удалось лишь небольшому количеству судов.
До наступления ночи английские корабли успели встать на якорь недалеко от берега. Команды остались на борту и готовились к возобновлению боя на следующее утро. Однако когда трубы протрубили сигнал к подъёму, и принц вышел на палубу, то он увидел, что Ла-Манш чист до самого горизонта, и на водной глади нет никаких следов противника. Основательно потрёпанные, английские суда вернулись в Уинчелси. В порту принц вскочил на коня и поскакал прямиком в аббатство Бэттл, где его дожидалась королева Филиппа. Этот бенедиктинский монастырь с самого своего основания был связан с войной. По приказу папы Александра II его заложили на месте знаменитой битвы при Хестингсе, решившей в 1066 году судьбу Англии и положившей конец правлению саксонской династии. Аббатство должно было стать символом покаяния за массовое убийство англосаксов во время нормандского завоевания.
Единого мнения о том, кто вышел победителем в морской битве при Уинчелси, у современников не было. Фламандские хронисты, к примеру, вовсе не были уверены в том, что в сражении верх одержали англичане. Да и в других континентальных странах ходили по этому поводу весьма противоречивые слухи. Что можно сказать с уверенностью — кастильский флот не был уничтожен и по-прежнему представлял собой грозную силу. Это признавал даже король Эдуард III. В письме от 8 сентября он предупреждал моряков Байонны о скором нападении кастильцев и приказывал вооружиться против них. А очередной винный караван из Бордо в октябре отправился в сопровождении сильного конвоя военных кораблей.
Но пропагандистская шумиха в Англии по итогам битвы при Уинчелси была поднята невероятная. Парламент в начале 1351 года преподнёс королю Эдуарду III титул «Короля моря». По всей стране распевали баллады, посвящённые сражению и моментально обретавшие популярность как среди простолюдинов, так и среди знати:
