– Я был глубоко убежден, что я тогда их все выбросил. Впрочем, я уезжал в спешке и совершенно забыл про них, – и вновь замолкнул на минутку. – Юность бывает смешна, а дневники довольно бесполезное занятие, кроме, пожалуй, дневников исследователей. Он может быть интересен для вас только в этом плане, как слепок чужих мыслей, для меня же дневники были больше полигоном, на котором я учился излагать свои мысли и чувства, анализировать окружающий мир и людей. Вот и всё.
Некоторое время мы шли молча, пока он не сказал:
– Если вздумаете писать дневник, не делайте это. Если вы зрелый человек, то вам будет трудно расстаться с кусочком своей жизни, хоть пусть события, описанные в дневниках, ничтожны. Выбросите их, если это, конечно, вас не затруднит.
Простившись, он ушел, кутаясь в щеголеватый воротник дубленки. Я, если сказать честно, мало надеялся его больше встретить. От мимолетной встречи у меня осталось самое тяжкое впечатление, словно я прикоснулся к электрическому заряду.
Поужинав в "Кызыре", маленьком, довольно уютном ресторанчике, я, по старой бродяжьей привычке, отправился погулять. Ходил я не так уж долго. Как-то само собой вышло, что я оказался у реки. Она, спустившись с гор, ещё не замедлила свой бег, была неуемна и холодна. В это время мороз ещё не взялся за нее всерьез, но уже местами плыла шуга и мелкие льдины. Лед кое-где образовал закраины, но не был ещё прочным. Я немного постоял на берегу и, хотя зрелище было захватывающим, пошел прочь. Пройдя вверх по течению, я обнаружил приличный спуск к воде, по которому я и поднялся. Тропинка вывела меня к гостинице. В нескольких окнах горел свет, и я даже расслышал голоса. Подойдя ближе, я различил голос моего недавнего собеседника. Было уже довольно холодно, но створка в одном из окон была открыта. Шторы были не задернуты, так что я мог легко наблюдать за всем, что происходило внутри. Мой собеседник сидел на подоконнике, вот почему я услышал его голос. Одет он был в довольно толстый свитер, закрывавший горло, но рукава были закатаны до локтей, обнажая изящные жилистые руки. В комнате был ещё кто-то. Подойдя ближе, я узнал и её. Это бала именно та женщина, что видел я в фойе Дома культуры.
– Ольга, по-моему, начинать всё сначала довольно глупо. Ты сама выбрала себе мужа. Он тебя любит, и у тебя есть сын от него. Ты искалечишь жизнь ребенку. Говорят, он сильно привязан к нему. Стоит ли его обманывать?
– У тебя есть другая женщина?
– Нет, но в моей жизни много изменилось. Меня забирают в армию, и наш набор почти весь пойдет в Афганистан. Мне сказали об этом в военкомате. Видимо потери там большие, поскольку призывают офицеров запаса. Я просто не имею права обнадеживать других женщин.
– Ты сам напросился?
– Да.
– Зачем тебе это?
– Не знаю, но я не прилагал никаких усилий для этого, словно судьба сама вела туда.
– Я тебя буду ждать.
– Зачем, хотя мне может будет и легче.
Они замолчали. Я уже было собрался уходить, но вновь зазвучал его голос.
– Наши отношения замешаны на интриге и не могут быть прочными. Я тебе многое не рассказывал, но теперь это, наверняка, будет интересно. Это я говорю для того, чтобы у тебя не осталось никаких иллюзий. Ты помнишь начало нашего знакомства?
– Я этого никогда не забуду. Это было на свадьбе.
– На свадьбе Женьки. Ты была приглашена со стороны невесты и поэтому я о тебе не
знал. Правда, я сразу обратил на тебя внимание.
– Я тоже.
– Возле тебя тогда вертелись поклонники, и это тебе нравилось. Тогда рядом с тобой сидел мальчик, где он сейчас?
– Он застрелился и написал, что из-за меня. Может, ты слышал эту историю?
– Что-то подобное слышал, но меня тогда не было в К., но я не думал, что это всё произошло из-за тебя.
– После того, как ты уехал, он вновь стал мне надоедать. Тебя он, кажется, боялся. Он мне стал так несносен и надоел, что я его просто прогнала и запретила приходить. После того он застрелился, оставив записку, что во всем виновата я.
– В общем-то, я не заметил в нем каких-то психических отклонений.
– Он стал таким позднее.
– Я его после свадьбы и не видел. Кажется, его звали Саша?
– Да.
– У него только пробились усы. Он был такой молоденький и весь неземной. Ещё с тобой была подружка. Я никак не могу вспомнить её имя. До того незначительная особа.
– Ее зовут Марина.
– Ты специально держала её возле себя?
– Мне всегда нужно было какое-то преклонение, но это больше была игра на публику.
– Да, она преклонялась перед тобой. Если говорить серьезно, то я никогда не увлекался женщинами. Они сильно меня утомляли, но я всегда оставался мужчиной и для того, чтобы это доказать я мог иногда из-за честолюбия показать то, на что я способен. Ты вела себя чересчур вызывающе, чересчур была неординарна и недоступна.
