— Здорово. Ты вот что, смотайся-ка в горотдел милиции.
— А в чём дело, товарищ комиссар?
— Тут из Москвы бумага пришла… Требуют срочно какого-то зека. И не куда-нибудь — а лично Слуцкому! Я позвонил, там какой-то майор Филимонов сидит, так он и
— Будет исполнено, товарищ комиссар!
— В секретариат зайдёшь, тебе бумагу нужную дадут. Привези его к нам и выясни всё обстоятельно. Если фигня какая-то — то и хрен с ним, отправляй! А вот ежели что интересное будет — тут уж крути его по-полной. Утрём нос некоторым…
— Ясно, товарищ комиссар!
— И не миндальничай с этим зеком. Все равно, из тюрьмы его берём, там и до нас с ним чего угодно сотворить могли.
— Всё понял, товарищ комиссар!
— А раз так — действуй. Потом доложишь.
Дверь в камеру лязгнула замком.
— Федотов! С вещами — на выход.
Франт неторопливо поднялся с нар, потянулся. Подхватил сидор.
— Ну, прощевайте, братва! Даст бог — ещё свидимся!
— И тебе удачи, — степенно кивнул Митяй.
В коридоре Франта пихнули лицом к стене.
— Стоять тут! Лицом к стене и головой не вертеть! Не разговаривать!
Заперев камеру, надзиратель довел его до межкорпусной двери и передал дежурному. Так, сменяя друг друга, надзиратели вывели арестанта во двор, где уже ожидал автозак. Лязгнула, закрываясь, дверь и Франт опустился на скамью. В кузове было холодно, и он поёжился.
«Отсюда увозят… Куда? Не в суд, это точно, следователь дела ещё не закончил, даже и обвинения не предъявил. Забрали с вещами — стало быть, сюда уже не вернусь. Может быть — этап? Нет, это пересыльная тюрьма, его здесь и формируют. Перевод? С какого бодуна? Открылись новые обстоятельства? Интересно, какие… На допросах я ничего нового не говорил, так что по этим данным можно копать до морковкина заговенья. Что я сказал нового и кому? Кличку назвал? И что? Она никому ничего не даёт.
Куда же тогда везут? В НКВД — больше некуда. Почему? Чем им интересен обычный зек?
Кличка! Вот единственная зацепка! Они колонули кого-то из воров! И он им сдал… Чего сдал? Коридор… Да, пожалуй, что ничего другого и не придумать… Плохо дело, если чекисты станут меня трясти… Надо уходить! Плохо, черт возьми, все в спешке, на авось! Но вариантов нет, от них я так просто не сбегу…»
Автозак завернул во двор горотдела милиции. Молоденький постовой запер ворота и нажал кнопку звонка. Поёживаясь от холода (ноябрь в этих краях — далеко не самый приятный месяц!) два милиционера выскочили во двор и, открыв дверь, вытащили единственного пассажира на улицу. Провели по коридору, поставили лицом к стене и один из них постучал в дверь кабинета.
— Товарищ оперуполномоченный! Тут зека этого привезли…
— Давай его сюда! И — свободны, дальше уже без вас разберёмся.
В кабинете было многолюдно. Помимо Шаверина, сидевшего на своём месте, тут присутствовал ещё лейтенант НКВД. А справа от входа стену подпирали ещё два парня из того же ведомства.
— Садитесь, Федотов.
Франт поставил на пол сидор и опустился на стул.
— Ну что, Федотов, доигрался? — Шаверин посмотрел на энкаведешников, — Теперь тобою будут заниматься эти товарищи. Говорил же тебе…
— Спасибо, товарищ Шаверин, — прервал разговор лейтенант, — Я должен где-то поставить подпись…
— Да, пожалуйста, товарищ лейтенант, — прервал свою речь оперуполномоченный. — Вот здесь.
Энкаведешник чиркнул что-то на листе бумаги.
— Всё?
— Да, всё.
— Тогда, дорогой товарищ, оставь нас наедине побеседовать… ненадолго. И не мешай.
— Понял, товарищ лейтенант, — оперуполномоченный быстро собрался, взял со стола какую-то папку и вышел за дверь.
— Ну что, субчик, доигрался? — грозно глянул на арестанта лейтенант. — Смекаешь, чем все это для тебя теперь кончиться?
— Не понимаю вас, гражданин лейтенант, — пожал плечами Франт. — Я обычный человек, уж вашему-то ведомству никак не интересен…
— Ишь ты?! Не интересен? Да мне ты, так и вовсе — на хрен не уперся! А вот зачем тебя в Москва видеть хотят?
— В Москве? Да откуда ж я знаю?
— Не просто в Москве — а в ИНО!
— Господи, это что ж за штука такая? Отродясь ни с какой Иной дела не имел…
— Дурак? Или ваньку валяешь?
Хрясь!
И основательный удар резиновой дубинки снес арестанта на пол. В глазах вспыхнули искры.
— Ох… — протянул тот, приподнимаясь на руках. — За что ж меня так-то? И слова не сказал…
— Оттого и прилетело, что не сказал! Вернее — сказал, да не то! Вдругорядь думай, прежде чем что-то говорить!
Кряхтя и охая, Франт взгромоздился на стул, опасливо оглядываясь на ближайшего к нему сотрудника. Тот, вертя в руках дубинку, довольно ухмыльнулся.
— Короче, милок! Ежели ты, прямо сейчас, не скажешь за каким-таким рожном тебя хотят серьёзные люди видеть — можешь помахать ручкой своим почкам. Усёк?
— Куда уж яснее-то… А что за люди-то? Может, я и знаю кого?
— Знаешь? Хм… Такое имя, как майор Филимонов, тебе говорит что-нибудь?
— Говорит, — неожиданно твердым голосом ответил Франт. — А имя-отчество его как?
Удивлённо на него посмотрев, лейтенант, раскрыл свою папку.
