— Вот они. — Капитан пододвинул к Якову небольшой саквояж. — Ровно двадцать тысяч фунтов, можете не пересчитывать.
Повеселевший гость уселся на лавку и пододвинул к себе саквояж. Открыл, мельком глянул. Увиденное его весьма впечатлило.
— Спрашивайте!
— Как вы услышали это имя?
— Вы же знаете, по долгу службы я часто бывал в различных отделах. Мне приходилось отвечать за то, чтобы всё делопроизводство велось должным образом. Сами понимаете — учёт! Он весьма важен для успешной работы. Вот и в этот раз секретарша майора Левина очень торопилась и, напечатав документ, быстро отнесла его к нему в кабинет. Печатала она его в трех экземплярах, и мне ничего не стоило заменить один лист копировальной бумаги другим, взятым из стопки отработанных листов. Более того, я даже сделал ей по возвращении замечание, указав на то, что такие листы должны быть уничтожены сразу же после окончания печати. Положил их в пепельницу и поджёг. Так что обнаружить подмену тогда было невозможно.
— Остроумное решение! Лист у вас с собой?
— Вот он. А это — восстановленный текст. К сожалению, не весь, часть просто не пропечаталась или неразборчива. Строки набегают одна на другую.
— Мы посмотрим сами. А что же увидели вы? Это ведь не всё?
— Нет. Смысл документа следующий. — Гость откашлялся. — Как видно из текста, Харон — не кто иной, как кадровый сотрудник ещё царской разведки, офицер, отвечавший за безопасность агентов, заброшенных в тыл противника под самыми различными легендами.
— Как давно?
— Ещё в ту войну.
Оба англичанина переглянулись. Пожилой джентльмен коротко кивнул.
— Вы что, его знаете? — приподнял бровь Яков.
— Приходилось слышать о таком человеке. Но его так никто и не видел, поэтому вся эта история может быть лишь сказкой.
— Да? А убитый капитан польской разведки? Тоже сказочный персонаж? А телеграмма, которую полякам послали от вас?
— От нас?
— Из Англии.
— Это было, — медленно кивнул капитан.
— Вот! Короче, ИНО ищет с Хароном (там он известен как Проводник) контакт.
— Давно ищет?
— Не слишком — они тоже о нём не знали. Однако же нашли! С ним встречался сам Слуцкий!
— Проводник сдал своих агентов?!
— Как я понял, пока нет. Будут личные встречи с ним, таким образом, он будет их передавать на связь с ИНО.
— И сколько будет таких встреч? Где?
— Германия, Австрия… там есть список! Только имен никаких нет.
— Где будет первая встреча?
— Через месяц. В Вене.
— Где именно?
— Этого я не знаю, — покачал головою Яков. Заметив неудовольствие на лице пожилого англичанина, он поправился: — Зато я знаю, кто из ИНО пойдёт на эту встречу!
— И кто же? — поинтересовался капитан.
— Майор Филимонов, один из доверенных людей Слуцкого! Вот, смотрите. — Он выложил на стол фотокарточку. — Правда, здесь он в форме…
— Это будет их единственная встреча? Или их предусмотрено несколько?
— А вот это мне неизвестно, в документе таких подробностей не было. Я поговорил с сослуживцами, потерся там, послушал здесь… Дело в том, что Филимонов знает Харона в лицо, они встречались. И никому другому, кроме майора и Слуцкого, тот не поверит.
— Что ещё вы знаете о Проводнике?
— Больше ничего. Говорят, что это очень опытный специалист. И крайне опасный противник.
— У вас всё?
— А вам мало?
— Кроме этого, вы больше ничего не хотите нам сообщить?
— Нет. Я и так уже достаточно для вас сделал, хочу пожить в свое удовольствие.
— Где вы хотите это сделать?
— Ну, не здесь же! Где-нибудь в Аргентине… или в Бразилии. Там тепло, море… Вы сделаете мне паспорт?
— На какое имя?
— Всё равно. Не на мое собственное, разумеется.
— Опасаетесь своих бывших коллег?
— Нет, меня искать не будут. Официально — я утонул на рыбалке. Не один, вместе с сослуживцем. Думаю, что его тело уже нашли…
— А вы жестокий человек, Яков.
— Жизнь такая…
— Хорошо. — Капитан встал, давая понять, что разговор закончен. — Пока придется обождать здесь. Недолго — день, может быть, два. Вам привезут паспорт и проводят в порт. Нужно ли забрать какие-нибудь вещи? Деньги, ещё что-нибудь…
— Нет, у меня всё с собой. — Яков тоже приподнялся.
— Сейчас сюда придет Джон, вас сфотографируют на новый паспорт. До свидания. — И, не замечая протянутой руки, капитан вышел за дверь, забрав со стола документы. В дверях он посторонился, пропуская вперед пожилого англичанина.
«Ишь, фанфарон какой — руку ему пожать западло! Ну, и хрен с ним! Со всеми ними! Деньги есть — не пропаду. Это насколько же их хватит? Двадцать тыщ, да ещё и мои запасы… Жильё там, поди, не шибко дорогое, бабы тоже… Дело какое-нибудь заведу. В общем — прорвёмся!» — Яков возбуждённо потер руки.
Стукнула дверь, и в комнату, таща в руках треногу с фотоаппаратом, вошел водитель. Поставил её на пол.
— Сядьте, пожалуйста, вон там… — показал он в сторону стены.
— Здесь?
— Да-да, как раз будет хорошо. Янис, — крикнул преобразившийся в фотографа водитель, обернувшись к двери. — Простыню давай!
Хозяин хутора, неся в руках белую простыню, вошёл в комнату. Угодливо поклонившись, встал на пороге.
— Вон там встань, — кивнул фотограф в сторону клиента. — Сзади стой, простыню расправь в стороны. И чтобы складок не было!
