— Куда ж ещё точнее-то? Вы за десять дней выходили из торгпредства семь раз. Три со старшим лейтенантом, два — с торгпредом и ещё два раза выезжали в посольство. Все это время за вами следили — и очень плотно. А вот все прочие ваши спутники такового внимания отнюдь не удостоились.
— Интересно… Это что же выходит — ждали меня тут?
— Вам виднее. Однако же я другого вывода сделать не могу.
— Ничего себе! — Филимонов вытер вспотевший лоб. — Вас послушать, так у нас везде предатели сидят…
— Ну, а кого вы сами-то в тюрьмы сажаете? Тоже, надо думать, не всех подряд? Так что, товарищ майор, ищите стукача дома…
— Ладно, — успокоился майор. — Это уже моя забота. Вот, старший лейтенант будет работать с вами. Столько, сколько это потребуется для дела. Вам лично что-нибудь от нас нужно?
— Пока что нет. Но за предложение — спасибо! Воспользуюсь.
— Все вопросы можете задавать Олегу Мироновичу. Связь — на нём. Вы ведь свои каналы светить пока не желаете?
— А вы с ними работать не умеете. Надеюсь, что пока…
— Это что же за связь у вас такая интересная? Рации-то у вас нет!
— Телеграф есть. Телефон. Почта. Банки, наконец…
— Постойте… а они-то каким боком тут?
— Ну, я ж говорил! Не все виды связи вы используете, не все…
По узкой улице неторопливо шли два человека. Костриков переоделся и теперь всем своим видом напоминал преуспевающего предпринимателя. Хорошее пальто, добротная фетровая шляпа — солидный, уважаемый человек. Его спутник сегодня выглядел отставным офицером. Расправленные плечи, подчеркнуто ровная осанка и строевая выправка за версту выдавали старого служаку.
— Вот что, Олег Миронович, нам с вами теперь работать долго, так что давайте как-то друг к другу привыкать. Вы по документам прикрытия кто будете? А то вот так, прилюдно, вас по имени-отчеству назову — конфуз выйдет.
— По документам — Вальтер Огенброк, предприниматель. Торговля лесом и сопутствующими товарами. А как я должен обращаться к вам? Олег Иванович назвал только ваш оперативный псевдоним…
— Так моего имени и он не знает, так уж вышло. Что же до документов, так по ним перед вами сейчас Карл Готлиб фон Мекк, гауптман в отставке. Так что будем знакомы, господин Огенброк!
— Весьма польщён таким знакомством! — приподнял шляпу Костриков.
— Вы в разведке как давно? Опыт работы в Европе имеете?
— Третий год уже. Из них — два года в Австрии и Германии.
— Профиль?
— Связной.
— Это хорошо, переучивать вас не придётся. Майор пояснил, с кем дело предстоит иметь?
— Законсервированные агенты глубокого внедрения.
— Так! — Проводник огляделся по сторонам. — Давайте-ка вон в том кафе присядем. Я вам кое-что растолкую…
Подошедший пожилой официант принял заказ и, вытянувшись, прищелкнул каблуками.
— Чего это он так? — поинтересовался старший лейтенант, когда тот ушел.
— Отставной унтер-офицер. Причём кадровый. Видит, что перед ним как минимум один офицер присутствует, вот условные рефлексы и сработали.
— А с чего вы это взяли?
— Выправка — раз! Подтянут и аккуратен, хотя это вообще-то нормальная черта большинства немцев. Но у военных, особенно кадровых, она выражена лучше.
— А почему унтер-офицер?
— Здесь несколько официантов. Но он один стоит наособицу, и все прочие на него поглядывают, словно советуются. Есть у мужика опыт и привычка командовать. Офицер в официанты не пойдёт, сейчас уже не те времена, когда они за любую работу брались, лишь бы с голоду не подохнуть. Так что остается унтер. Соответственно, когда офицера он увидел, то сам к нему и подошел.
— Надо же…
— Учитесь, господин Огенброк! Такие мелочи иной раз жизнь спасти могут! И не только вашу.
Разговор прервался, вернувшийся официант ловко расставил на столе тарелки. Открыл бутылку и налил в бокалы вина. Поставил её на стол и почтительно выпрямился.
— Благодарю вас, унтер-офицер! — наклонил голову Проводник. — Чувствуется старая школа, такого не забыть…
— Да, герр…
— Гауптман фон Мекк.
— Яволь, герр гауптман!
— Приятно видеть, что хоть где-то ещё есть старые солдаты, хорошо знающие своё дело! Можете пока быть свободны…
— Яволь! — прищелкнул каблуками официант. Коротко и отрывисто кивнул, повернулся и отошёл к своему привычному месту.
— А зачем вам это? Вот так с ним сейчас разговаривать? Ну, подошел, обслужил… и что?
— Зато теперь он видит в моем лице командира, имеющего право отдавать приказания. Это первое. Далее, представьте себе, что за нами следят… Да не дергайтесь так! Я же говорю — представьте. Вот войдет такой глазастый сюда, сядет за столик… Так, чтобы нас видеть. Где здесь такой, ну-ка?!
— Ну… вон там, у стойки. С другой стороны нас пальма закрывает, видно плохо будет.
— Ага! А рядом со столиком как раз наш унтер и обретается. Стало быть, заметит непонятный интерес к нам, вернее — ко мне. Рупь за сто, подойдёт, вроде бы как подать чего, да и скажет… Офицера об опасности предупреждать положено, это у унтера в крови!
— Да ладно…
— Именно так, смею вам заметить! Не раз уже подобное бывало. Опять же, начни кто его впоследствии расспрашивать о нас, кого он опишет первого?
— Надо думать — вас.
