– Нет, не Себастьян, – неуверенно проговорила она. – Я сама так решила. Мы с тобой по-разному устроены. Что тебе дается без труда, у меня не получается. Я не могу жить, просто наслаждаясь телесным удовольствием и не задумываясь ни о чем другом. Со мной что-то такое начинает происходить...
– Что именно?
– Не знаю. Но это выводит меня из равновесия. Получается так, что...
Кейт пыталась найти нужные слова, чтобы передать тот страх, что клубился на дне сознания.
– Всякий раз, как мы переживаем близость, все мое тело начинает гудеть, как колокол. Каждая клеточка отзывается на его тяжелый звон. Я становлюсь сама частью этого колокола. – Ее пальцы нервно пригладили волосы. – Этому пора положить конец.
– Я не согласен.
– Но этот звук начитает полостью поглощать меня. А я не хочу раствориться в нем – просто не могу позволить себе такого, – прошептала она. – И ты знаешь, что если я принимаю решение, то никто не в состоянии заставить меня переменить его. – Она серьезно и сосредоточенно покачала головой. – Я понимаю, что ты устроен иначе. Ты не испытываешь тех же чувств, что и я. Для тебя – это просто игра. Игра, доставляющая наслаждение телу. Но неужели ты не в состоянии понять, что я...
– Давай отложим этот разговор, – прервал ее Роберт и, придвинувшись еще ближе, крепко сжал в объятиях.
– Потом может быть слишком поздно. Я не уверена, что у меня хватит сил…
– Спать! – сердито приказал он. – Ты и так устала, а что нам предстоит завтра – одному Богу известно. Надо успеть отдохнуть до начала дня.
Дыхание Кейт постепенно стало более ровным и глубоким. Роберт почувствовал тот момент, когда она, отдаляясь от него, погрузилась в сон. Его тело и разум так тонко улавливали каждую перемену, происходившую с Кейт, будто они и в самом деле составляли одно целое.
« Ты не испытываешь тех же чувств, что и я...»
Роберту не хотелось прислушиваться к тому, что он чувствует. Единственное, что ему хотелось, – чтобы она снова и снова обвивалась вокруг него, принимая в себя. Чтобы можно было протянуть руку и дотронуться до ее нежного, податливого, отзывчивого тела. В конце концов, Кейт получает не меньше удовольствия, чем он сам. Роберт с самого начала не переставал заботиться об этом. Не стоит обращать внимания на ее слова.
Одно только верно – ему надо будет сначала убедиться, что она не ждет ребенка, и только после этого возобновить их отношения, уже соблюдая все необходимые меры предосторожности.
Ребенок?
Неожиданная волна радости захлестнула его при мысли, что Кейт могла зачать. Зачать от него. И это будет его ребенок.
«Самый обычный, естественный порыв зрелого мужчины, – убеждал себя Роберт. – Ничего необычного в нем нет».
Разум подсказывал, что появление ребенка может обернуться цепью непредсказуемых бедствий для Крейгдью, и Роберт не без опаски подумал, удастся ли ему впредь владеть собой в минуты близости. Сумеет ли он вовремя выйти из ее лона, не извергнув в него своего семени?
Но сейчас об этом лучше не думать. Потом. Он с нежностью посмотрел на спящую.
Ребенок.
Луч света коснулся лица Кейт. Она невольно зажмурилась и подумала, что это слишком ярко для... И тут же распахнула глаза.
Солнце! Сияющий свет струился сквозь заграждение. Она села, завернувшись в одеяло, пытаясь удержать остатки тепла. Костер давно погас, и утренний холод заставил ее невольно поежиться.
– Роберт, посмотри! Это же...
Но его уже не было в пещере. Наверное, он проснулся раньше нее и вышел наружу.
Кейт вскочила и стала поспешно одеваться. Когда она накидывала на себя плащ, Роберт, радостно сияя от возбуждения, отодвинул одеяло у входа и вошел в пещеру.
– Мы едем? – Она затаила дыхание, глядя ему в лицо, уже догадываясь, что скажет в ответ Роберт.
Он кивнул, не в силах сдержать улыбки.
Охватившее ее чувство облегчения было таким острым, что Кейт почувствовала внезапную слабость.
– Слава Богу!
– Подожди. Не торопись со своей благодарностью. Нам еще предстоит спуск вниз. Это не так просто, как кажется.
– Когда мы тронемся в путь?
– Сию минуту. Заносы довольно глубоки. Но пройти можно. Лучше идти сейчас, пока солнце не растопило снег. Потом его схватит морозом, а по льду идти во сто крат тяжелее. – Роберт двинулся к Вороному. – Собирай одеяла. Я оседлаю лошадей. – Он быстро поднял седло. – Ты поедешь на Верной и поведешь под уздцы моего коня. Я пойду пешком и поведу Вороного.
– Лучше, если я сама поведу его, ведь...
– Я знаю, что ты «отвечаешь» за него, – закончил Роберт. – Мне все известно про твое необыкновенное чувство долга. Но ради Бога, не спорь со мной сейчас. Неужто ты не понимаешь, что для нас самое главное – спуститься вниз до наступления темноты? Пока снег не превратился в лед. Поверь, тебе тоже нелегко придется сразу с двумя лошадьми.
Работы хватит всем!
Как только они несколько минут спустя выехали на занесенную снегом тропу, Кейт поняла, что имел в виду Роберт.
