– Иностранка... Что ж, будем надеяться, что Англия все-таки окажется лучше, чем Испания. Разумеется, мне было бы намного приятнее услышать, что ты нашел себе девушку по душе из наших. Но когда ты прислушивался к моим словам?
– Когда ты отвешивал мне такие же тумаки, как сейчас Гэвину, – засмеялся Роберт. – Она храбрая и честная девушка. У нас не будет с ней хлопот. Надеюсь, что ты станешь защищать ее так же, как и меня.
Роберт поцеловал руку Кейт, повернулся и пошел вперед, бросив на ходу брату:
– Проводи ее, Гэвин. Я хочу немного потолковать с Джоком наедине. Мне не терпится узнать новости.
– Боюсь, что меня после такой встречи самого надо поддерживать. – Пробормотал Гэвин, подавая руку Кейт. И они двинулись следом за Робертом и его могучим спутником.
– Новости не самые хорошие. – Проговорил Джок.
– Я и не ожидал ничего другого. – Ответил Роберт. – Уж слишком довольным выглядел Алек. когда мы столкнулись с ним два дня назад. Он ехал в Эдинбург.
– У него есть основания быть довольным. – Стараясь понизить голос, ответил Джок. – И это, признаться, очень кстати, что Джеймс послал за ним. Нам нужно время, чтобы заделать бреши.
– Да, пока он будет придумывать, как пробить новые, – нахмурился Роберт. – Немедленно отправь гонца к Бобби Макграту в Эдинбург. Мне надо знать, зачем Джеймс вызвал Алека. Что они затеяли? Какая очередная пакость у них на уме?
Джок кивнул.
– За этим дьяволом нужен глаз да глаз. Однако, думаю, тебя больше интересует то, что творится здесь, а не в Эдинбурге. Его последние выходки...
Джок и Роберт опередили Кейт и Гэвина и ушли так далеко, что уже нельзя было разобрать, о чем они говорят. Набравшись смелости, Кейт осторожно, чтобы не задеть самолюбия юноши, спросила:
– Тебе не больно?
– Больно. Но на самом деле я легко отделался. Я боялся, что будет намного хуже. Если бы ранили не меня, а Роберта, то мне пришлось бы не меньше недели отлеживаться после встречи с Джоком.
Кейт передернула плечами.
– Какой он жестокий и бессердечный человек.
Гэвин отрицательно покачал головой.
– Я бы сказал – справедливый. Я не справился со своими обязанностями. Промахи нельзя спускать никому. Если он не проучит меня, другой решит, что и ему такое сойдет с рук.
– Он тоже твой кузен?
Гэвин опять покачал головой, преодолев слабость в теле.
– Его привез в Крейгдью отец Роберта много лет назад. Он стал членом клана.
– Так он родом не из ваших?
– Но заслужил всеобщее уважение. Он был еще совсем молод, когда отец Роберта сделал его своим телохранителем. А когда правитель Крейгдью умер, и мать увезла Роберта в Испанию, Джока выбрали временным правителем. До возвращения Роберта.
– И потом он без всяких возражений уступил ему власть?
Гэвин слабо пожал плечами.
– Он ничем не выказал своего недовольства. А кто может сказать, что на самом деле думает Джок? По нему нипочем не угадаешь.
Кейт поверила ему. Она тоже ничего не смогла разглядеть в синеве студеных глаз Джока. А про его лицо, словно выбитое из камня, и говорить нечего.
– Он сразу отступил в тень и принялся обучать Роберта тому, что знал сам и без чего нынешнему правителю не обойтись. – Гэвин скорчил шутливую гримасу. – Учитель он не из самых ласковых. Но Роберт многое узнал и усвоил от него.
– А ты?
– Воин из меня никудышный. Единственное, чему Джок сумел научить меня, это самым необходимым приемам обороны.
– И он по-прежнему живет в замке? – спросила Кейт, не сводя глаз с каменной громады, высившейся еще довольно далеко от них.
– Нет. Мой дом и дом Джока в городе. Когда Роберт уезжает ненадолго, Джок предпочитает жить у себя.
Кейт почувствовала некоторое облегчение. Ей бы не хотелось жить рядом с таким бесстрастным человеком, по которому никогда не поймешь, о чем он думает.
– А кто этот Бобби Макграт?
– Один из наших парней. Его отправили в Эдинбург, чтобы в стане врага всегда был свой человек. Он должен быть в курсе того, что затеял Джеймс, знать, что у него на уме. – Посмотрев на идущих впереди Джока и Роберта, Гэвин присвистнул. – Судя по всему, новости у Джока и в самом деле не очень приятные.
Кейт тоже видела, как Роберт, глядя на своего телохранителя, то и дело недовольно хмурит брови.
– Город выглядит вполне спокойным. Что же такое могло стрястись?
– Что угодно. Малкольм не дает нам жить в тишине и покое. Весь вопрос, насколько непоправим ущерб, который он нанес.
Кейт не хотелось думать ни о Малкольме, ни о Джоке, ни о чем другом. Замок поглощал все ее внимание. Она с такой жадностью вглядывалась в него, словно всю жизнь жаждала увидеть эту суровую громаду и теперь старалась угадать, то ли это, о чем она мечтала.
